Книга Тамам Шуд, страница 27 – Евгения Ульяничева

Лин не мог так рисковать.

В едальне, куда он зашел укрыться от солнца и вечерней пыли, оказалось многолюдно. Лин сел на лавку в углу, по соседству с глубоко спящим — голова в стол — человеком. Судя по капюшону, расшитому птичьим глазом, человек был дителем. Промышлял добычей ветряков, водящихся только в высоких травах Хома Ковыля. Первый встречал подобных торговцев в Башне, они поставляли вертушки для флота.

Лин опустил лицо в ладони. Оставшийся вариант событий не радовал. Скорее, ему предстояло проникнуть на тэху скрытно, портовой крысой. Хорошо, если не придется силой обидеть случайного видока.

— Эй, парень, — его грубовато дернули за плечо, — плати или проваливай. Тут тебе не сральня в кустах, забесплатно не посидишь.

— Ухожу, — Лин хмуро глянул на типа в мятом фартуке, но перечить не стал.

— Оставь пацана в покое, слышь? — торговец, которого Лин принял за спящего мертвым сном, вдруг поднял голову, зыркнул недобро на подавальщика.

— Но…

— Я оплачу! — рявкнул тот, выдернул откуда-то из-под мышки револьвер.

Лин прижал его руку к столешнице, обхватил кисть и не дал прицелиться.

— Не надо так, — сказал убедительно, — я ухожу.

— Нет, это он пусть двигает! — добытчик ветра, громко сопя, вытащил из кармана кафтана пригоршню лутонов, швырнул на стол, как лимонные леденцы. — Пусть проваливает и принесет мне… Нам пожрать!

— Будет сделано, — подавальщик, не дрогнув лицом, подхватил лутон, оценил взглядом Лина и ушел, эффектно подкинув и поймав на пальцы поднос.

* * *

— Добрый ты, Марк, — прогудел ловец ветра, хлопнул Лина по спине, — добрейшая душа! Натворил бы я делов, ой, натворил, да ты меня знаешь…

Ловец явно принимал Лина за кого-то другого. Лин не стал спорить. Иногда, как понял он, правда людям только вредила.

— Ну, все хорошо. Вы ведь не собирались стрелять, на самом деле?

— Конечно, собирался! Иначе какого Лута достал огнемет?!

— Понятно, — Лин, вздохнув, поправил человеку капюшон. — Но все равно не надо. Стрелять в людей — плохо. Они от этого грустят и умирают.

— Плохо, — покладисто согласился собеседник Первого, привалился к его плечу и захрапел обратно.

Лин осторожно уложил незнакомца на стол, подгреб под него лутоны и оружие — предварительно отщелкнув барабан и спрятав пули в карман верхней одежды дителя.

Себе оставил только два лутона. Ровная мера проезда.

— Быстрый ты, малахольный, — уважительно сказал ему бритый у трапа.

Лин молча пожал плечами.

Все равно, подумал расстроенно. Все равно пришлось обманывать. Радовало только, что удалось обойтись без физического насилия.

Он уснул быстро, в душноватом тепле людского дыхания, забившись в угол общей каюты. Ему полагался кусок скамьи, без мягкой обивки и видов на Лут. Лин не огорчился. Вполне хватало того, что его никто не гнал и можно было отключиться в относительной безопасности.

Сны не баловали Первого визитами. Человеческое развлечение, которому Лин, честно говоря, немного завидовал. Его организм использовал сон для восстановления функционала, и в этом процессе механики было больше, чем биологии. Он мог вовсе не спать, конечно. Но в этом случае снижалась эффективность работы.

Очнулся от жара.

Вздрогнул, пробуждаясь окончательно, поднял голову, огляделся. Пассажиры деловито суетились, собираясь на выход. Судя по общему оживлению, их маленькое путешествие подошло к концу.