Книга Тамам Шуд, страница 2 – Евгения Ульяничева

Но не любил.

Выбирать, однако, не приходилось, Скорпионовы братья, приняв оплату, не бросали клиента. Оттягивали даже самых безнадежных. Мета братьев, стилизованный рисунок скорпиона с поднятым жалом, гарантировал неприкосновенность и безопасность пациента. Братство раскинулось сетью, проросло грибницами на многих и многих Хомах. Об их существовании знали и гвардейцы, и Князья, и сама Башня, но конфронтации не случалось. Каждый делал свою работу.

Спица открыл ихор, возвращаясь к недочитанной статье. Старался быть в курсе, тем более что на теневом рынке активно обсуждали волнения Лута. Это пагубно влияло на поставки дикоросов-эндемиков и прочих контрабандных радостей. Убытки. Облом закупок.

Когда Оловянный в очередной раз шевельнулся и попытался приподняться, Спица вытянул ногу и каблуком толкнул кушетку. Та громыхнула, как подвижной состав, а паренек откинулся на подушку, проглотив стон и судорожно комкая серое одеяло.

Так-то лучше. Боль, она лучший учитель.

— И на кой ляд я тебя вытаскивал, обглодыш? — лениво поинтересовался Спица. — Еще рыпнешься — ремнями притяну.

— Я хорошо себя чувствую, — сквозь зубы выдохнул пациент.

Спица закатил глаза. Скажите пожалуйста. Подростковый максимализм во всей красе.

— Отлично. Значит, хорошо прочувствуешь и мою дубину в заднице, если опять выдернешь из себя капельницу.

Паренек прикрыл глаза. Облизал бледные губы.

От темной краски с волос подушка-плоскодонка сделалась пестрой, точно несушка. Крокодил перелицовывал сведенного конька?

Юноша оказался беспорочной белой масти, с синими глазами. Спица вдосталь покопался у него в мясе, улов получился богатым — восемь блестящих толстобоких пулек. Из них рукастый скорпион соорудил браслет и готовился задарить его пациенту на выпуск-выписку, на тонкое запястье. Как-никак, дипломная работа, билет во взрослую трудную жизнь. Первый бал, который он запомнит до конца существования.

Наверное, Спица был единственным человеком, кому повезло так досконально познать внутренний мир Первых.

Подумал, что хорошо бы поделиться новыми знаниями со строгой Костой, расшевелить любопытство главы Ордена Пряжи, разжечь профессиональный интерес и ревность… Но идею Спица не без сожаления отмел. Как ни нравилась ему лекарница, он собирался жить долго, богато и счастливо. Пусть и горьким бобылем.

— Я благодарен вам за помощь.

— Ага.

— Но мне нужно идти.

— Ходить ты будешь в утку, а дальше посмотрим, — Спица потянулся, наблюдая, как на скулы белого ползет румянец.

О, он знал таких. Привыкли к выносливости, преданности своих тренированных тел, и внезапно оказались в положении притопленных котят. Часто такие силачи начинали рыдать как младенцы, просить укольчик в попку и к маме на ручки, но Оловянный встречал боль сухими глазами.

Упрямый. Ноги отруби — на локтях ползти будет. Любопытное сочетание генетики и каждодневной натасканности. Как бы сказали Ивановы? Эфорат веников не вяжет?

Спица знал только, что щенок сбежит, едва ему подставит спину шанс.

В лазарете было тихо, лишь тяжело, с сипом дышал Глыба в другом углу. Остальные лежали смирно, потели, всхрапывали, попердывали, чесались во сне.

Белый закинул голову и смотрел на медовый краешек луны, приоткрытый зевком форточки. Может, искал подсказку по звездам.