Книга Тамам Шуд, страница 151 – Евгения Ульяничева

Следом же за шмелями будто пала плита — каким оружием орудовали, Волоха не разобрал. Ощутил ушами, всем телом — давление, до звона в голове, до черноты в глазах. Плита та на щитах, видать, раскололась, до земли только осколки долетели.

Еремия вздрогнула, просела, но устояла, а вот идущий рядом трафарет, хоть и прикрыл собой людей внизу, начал крениться, падать. Видимо, не хватило силы вытянуть.

— Скорпионы-маркеры, по стрелометам — бой!

Команда живо переложила стрелы на маркеры. Скорпионы взяли прицел, ответили, сбивая рогатки. Яркие маркировочные огни притянули, обозначили цель для прочих.

Волоха же взбежал на борт, толкнулся, прыгнул — мелькнуло под ногами каракулевое гудящее море в железных бликах — перекатился по чужой вздыбленной палубе, стирая плечо. Встал на ноги, поймал вздымающийся рычаг правила, налег.

Ошеломленный ударом рулевой сидел на заднице, открыв рот, тряс головой, поскуливал. Волоха почуял, как трафарет ровняет ход, выправляется. Возвращал себе высоту.

Рулевой прочухался, поднялся трудно, уперся в рычаг правила вместе с русым. Глянул благодарно, а там и команда подтянулась.

Вывели.

— За нами держитесь, — сказал Волоха, отодвигаясь.

* * *

Выпь помнил.

Главное — себя не потерять. Себя и Юга.

Третий, как и сказал, с Таволгой встал. Выпь же примкнул к Рину. Сперва легко шли, потом завязли. Их теснили, отжимали к реке.

Не то с водой деялось. Вступили когда в волну, мысля перекинуться на другой берег — волчками рябь пошла, запенилась, закрутела, стала цветом в молоко.

Рин крикнул пронзительно, веля своим дальше от кромки держаться. Да и берег не удружил, не удержал — песок затрясся, как в решете, пополз к реке, просел под конскими копытами, под песьими лапами.

Не только люди Дивия, сами Хангары в ловушку попали. Кого река к себе подтянула — барахтались в воде, точно жуки. И что-то снизу их дергало — одного за другим схватывало, сглатывало.

Выпь отбил диктой пилу Хангара, уклонился от долосса. Пешим крутился — из седла выбили. Дикта силу набрала, без устали разила, доспех от удара берег, но Выпь никак не мог остановиться, чтобы своих выручить.

Пока не решился и не сдвинул маску с затылка на лицо.

Прояснилось. Будто расступились Хангары, будто попятились от него.

Выпь не разбирал, не удивлялся; запел, заплел песню, зовя к себе Коромысло.

И оно пришло.

Встало, белой воды не страшась, ногами в самую глубину.

— Вели своим хвататься, — крикнул Выпь, оборвав песню, обернул к Рину медное лицо, — своих не тронет!

Рин понял, закричал, не щадя горло.

Так и случилось — людей Дивия Коромысло не обидело, мирно стояло, пока люди по ее ногам лезли, псов подсаживали. Хангары же, как не пытались, не могли за опору ухватиться. А вскоре ни одного на поверхности не стало.

Выпь же повернулся, но вместо Хангаров увидел — Тамам Шуда.

* * *

Не трогайте его,сказал Тамам Шуд.

Я сам возьму, сказал Тамам Шуд.

Снял с поясаВожжи.

Он приметил его сразу — как белую локуста среди золотых сестер. Как двигался, как бился. Не слишком ловко, много воинов было сильнее и быстрее, но он выделялся.

Породистый.

Исключение.

Тамам Шуд оседлал свою локуста, матерую, млечно-снежную; прыгнула она, оказавшись сразу подле намеченной жертвы. Тот повернулся, ударил без страха и раздумий, но Тамам Шуд его удар отвел.