Онлайн книга «Тамам Шуд»
|
Крокодил расхохотался, откинув голову. — Кальма те, кальма! Эта штука для хождения по Луту в таких вот особых условиях. Вода местная как бульон наваристая, она ей промежуточный хозяин. Сюда стробу знающие люди сажают, ростят, крепят, а потом уже снимают, как овощ с гряды. Скачет лихо! В Лут через зонтег проникает, Лутом же и питается, там и растет. Эту, видишь, уже скорректировали. Помогай, Иванов. Почистить сперва… Достал нож, раскрыл щелчком и начал срезать шкуру. Михаил присоединился. В четыре руки стащили коросту, и цепень заблестел боками, показал утопленный контур двери в бочине. Ее Плотников прорезал с усилием. Нил, бормоча что-то себе под нос, обошел их транспорт. — Повезло, повезло, Мигелито, сразу призовую вытащили. Тут важно, чтобы она была достаточно зрелой, со сколексом, видишь? На носу и под брюхом. Органы фиксации… Как это. Модифицированные? Нам ой как пригодится, амиго. Плотников с сомнением смотрел на неуклюжую бочку. Смутно припоминалось что-то на тему омуля и девы-лебедя. Откуда бы? — Я не вижу ни арфы, ни крыльев. Как она вообще перемещается? — О, поверь, Иванов, ты будешь приятно удивлен. Нил смело нырнул в полость тела стробы. Повозился там, выбросил какую-то слизь комом, деловито втащил виолончель и только после позвал Михаила. — Так, давай сюда. Внутри оказалось светло, особенно на контрасте с влажным мраком ночи. Свет исходил от самых стенок их капсулы. Цветом она стала похожа на лакированное красное дерево, и это Михаила немного примирило с тем фактом, что находится он внутри преобразованного паразита. А еще в стробе было устроено что-то вроде кресла пилота и двух пассажирских сидений. Все грубое, вытянутое из внутреннего мяса, но крепкое. Даже с застежками-ремнями. Нил копошился над изгибом доски управления, лежащей под обзорным окном, вмонтированным в переднюю часть стробы. Михаил заглянул ему через плечо, покачал головой. Какие-то лунки-ямки, крючки, колышки с натянутыми шерстинами. — Умеешь со всем этим? — Иванов! — Даже оскорбился Крокодил. — Не умел бы, не совался. Затяни дверь и сядь уже ровно. Жизненный опыт Нила был богатым. Намного богаче, чем он сам. Доводилось кататься на таких вот темных лошадках. Их строили с таким расчетом, чтобы удержались на гребне в самые высокие шторма. Должны были проскочить. — Дай, Лут, памяти, как тут все устроено… — Знаешь, — выдохнул Михаил. — Ты не обязан идти. Я разберусь. — Разберешься? Ха, амиго, ты разберешься на взлете — голова в одну сторону, ножка в другую… Михаил сердито замолчал. Поступок малого его явно огорчил. Нил бы рискнул сказать — разозлил, но ведь злости он не чувствовал. Видел только тревогу. Опасение — не за себя. Михаил боялся не успеть. — Так, ключ на старт. Давай, Иванов, вгрызайся в стены. Погнали. * * * Лут кипел. Михаилу казалось, они — щепка, подхваченная валом весенней воды. Он вцепился в ремни, закрыл глаза, но помогало плохо. Стробу валило с бока на бок, она ныряла, взмывала, качалась, но стойко держала курс. Он как-то упустил момент прыжка. Только что стояли на земле, в обзорном окне слезилась, дрожала ночная река, а потом — вдруг — шапкой нахлобучился Лут. Объял, пенный, громокипящий. Строба увеличилась в размерах, растянулась в длину и в ширину. Михаил не знал, как она выглядит снаружи, но чувствовал, что идут они с хорошей скоростью. Цепень легко избегал столкновения со сферами. |