Книга Сирингарий, страница 20 – Евгения Ульяничева

Никогда не думал, не гадал Пустельга, что ему на мыгин карман налететь придется.

* * *

Обратная дорога, да в темноте, оказалась не в пример длиннее. Дети бежать шибко не могли - спотыкались, ревели от страха. Старшие шикали, но и они из сил выбивались. Заяц старался как мог, даже искры рассыпал, дорожку подсвечивал.

Мыга пала сверху, как ястреб на курят. Раскинула руки, распахнула рот, да заглотила в один присест отставшего мелкыша.

Пустельга только выругался, развернулся, огрел тварь ладанкой поперёк морды. Мыга взвыла, один глаз лопнул.

-Колобок, выводи детей! А вы бегите, бегите!

-Глуууупенький, - ласково прошептала мыга, облизала себе лицо и стала как прежде, - мамочку обижать нельзя.

Сказала так, ухватила Пустельгу и взмыла в небушко , к новой луне, ниже облака ходячего, выше леса стоячего.

И отпустила.

Не дали Пустельге расшибиться, о дерево рассадиться - на лету споймала железная волчья пасть. Мягко удержала, на земле выплюнула. Обмер Пустельга, поднимаясь и на волка глядючи.

-Дети, - прохрипел.

-Садись на меня, да держись крепче, - рыкнул волк.

-Как это я…

Волк прыгнул, сцапал булыню да кинул себе на спину, как овцу зарезанную. И поскакал.

Детей они нагнали почти одновременно с мыгой. Волк зарычал и мыга развернулась, вперила в них горящие красным зрачки.

-Ах, ослушник, ах, озорник! - пригрозила пальцем.

Дети всей кучкой спрятались под шатёр ели. Дерево точно присело, растопырилось, как наседка над цыплятами. Не давало твари подступиться.

-Уж я тебя научу, как маму слушать…

Волк сбросил булыню с себя, ударился оземь и обернулся злым кнутом с железными волосами. Сгреб горсть земли вперемеш с иглами да бросил в тварь.

Та заголосила, закрутилась вкруг себя, когда накинулись на нее деревянные пчелы, начали рвать да кусать. Встряхнулась, как собака, скидывая иглы. Ухватила ель за маковку, потянула. Дерево застонало, затрещало, но с места не сошло.

Тут охлестнуло мыгу сетью, рыболовной снастью, да сбросило наземь.

Пустельга едва уберегся. Забилась мыга, как щука, зашипела змеищей.

-Моя мезга! Не отдам!

— Как миленькая отдашь! - сказал на то Сивый, подступая к твари.

Кинул в замах плеть.

-Стой! - Пустельга бросился, боясь не успеть.

Варда сберег - подбил руку Сивому, так что пал удар не целиком, краешком пришелся. И все равно очухался Пустельга уже на земле. Плашмя лежал, как угорелый.

-Тебе жить надоело, мясо?! - рычал Сивый, пока Варда помогал Пустельге встать.

-Ребенка она заглотнула, - сказал на это Пустельга, пересилив дурноту, сплюнул кровью. - Её пришибете, так и ребенка погубите.

Мыга только затряслась смехом.

-Тварина, - Сивый оскалился. - На что тебе, прорве, дети сдались?

— Мезга, - мыга подняла голову, облизала лицо быстрым, длинным языком, - как в бочке-бочонке настоится, как толченое-тертое уляжется, упреется, так я кататься-валяться в мезге той зачну. В ночь колодушкой, в утро молодушкой. В деточках-то самый сок, сладкие мои.

Булыню передернуло. Варда нахмурился, отступил, прикрывая спиной ель-заступницу. Мыга из-под сети покуда выбраться не могла, но мало ли.

-Значит, целиком заглотнула, это хорошо, - порадовался Сивый, потер ладони, хлопнул звучно, - сведем тебя на кузню, живот взрежем, ребенка достанем, а самой брюхо камнями да гвоздями набьем, к колесу привяжем и в речку бросим.