Онлайн книга «Сирингарий»
|
Оттолкнул Пергу, сечень выбросил — аккурат пополам развалил страшилище огневое. Повскакали все, переглянулись без слов, без крика — что за диво мол? А тут полыхнул огонь ярее прежнего, взвился столбом, распался на две вереи и явилось между полотен черное, длинное, собой ужасное. Черное, будто мертвяк запеченный, в язвах-чирьях огневых! Хотел Степан закричать благим матом, да Сумарок не дал народ полошить — прижал губы ладонью. — Что это, что это, Сумарок?! — запричитал Степан, тряся чарушу, как дите пузырь с горохом. Сумарок чуть язык не прикусил. — Да уймись! Всего взболтал, аж тошно. — Что за диво такое?! — Али не признал? Пополовел Степан, что сметана. — Неушто… Это… это мое? Огневида? — До чего страшна, ой… — Это не огневида, это говна горящая какая-то! — воскликнула Иль. Тут и мормагон с кнутом подоспели, быстро по обстановке сориентировались: — Куда делась?! — Вестимо, в другой огонь нырнула! Огонь ей дом! Иль выругалась сочно. — Значит, как девку красивую углядит, так на нее кинется?! Уставились на чарушу. — Я не девка! — взвился Сумарок. — И кинулась она на Степана! — Это верно, — подтвердил Степан, да тут же задумался. — Чего ж она тогда… Завопил тут Степан, кинулся наутек. За ним, искры рассыпая, свинья горящая труском-вприскочку — выломилась из пламени, ровно кабан из подлеска. Обомлев, смотрели все на эдакое диво. Перга, хоть и кричал в истошный голос, а прытко несся, что заяц, петли закладывал. Свинья от такого коварства смутилась, сбилась с иноходи, а там ее Иль нагнала. Повалила, давай охаживать рубашкой, жгутом схваченной. — Ах ты, непуть! Ах, блудодея! Да знаешь ли, каково это, да в наше время, девице работящей стоящего мужика отыскать?! Вот я тебе по хребтине, по щетине! Закричала свинья нечеловеческим голосом, вновь в огонь скакнула, только копытца угольные сверкнули. — Наше счастье, что она покамест тут ходит, до больших огней не добралась, — проговорил мормагон, рукава закатывая. — Как до орясин дотянется, так, думаю, сама в рост махнет! Красных молодцев да добрых девиц тут горстями черпай… Не пускайте ее дальше, ребята! — Если из огня она, то, верно, воды боится? Мормагон в ладони похлопал. — Умно, умно, чаруша. А главное, неожиданно! Предлагаешь с ведрами да баграми за ней гоняться? Дружиной огнеборцев подработаем? — Критикуешь — предлагай, — огрызнулся Сумарок, кстати припомнив слова Варды. Мормагон, не будь дурак, подумал и так сказал: — Сумарок! Она на тебя явно глаз положила, так ты побегай туда-сюда, отвлеки, пока я думаю. — Да почему опять я?! — Вот и мне любопытно, что они все к тебе летят, как мухи… — Опоздали, — вздохнула Марга. Руку вытянула, указывая — вспыхивали, один за другом, малые пятонышки, следки огневые, цепкой, да прямо к людским игрищам… — Где же плетка-говорушка твоя? — справился чаруша у Сивого. — Уж сейчас бы кстати! — На Тломе оставил, — откликнулся кнут как о деле обыкновенном. — Да зачем?! Кнут только вздохнул глубоко. Сумарок сам догадался. — Ох, лунышко, — проговорил негромко, с легкой досадой. А огневида так и прядала. Ровно по сговору, вспыхнули разом все цветы, все огонечки на рогах ряженых: закружились в танце девушки, Матрену славящие! Огневида, не будь дура, возьми и выпрыгни в общий круг, сорвала у кого-то платок, на себя кинула. Заметалась среди прочих, в красном да черном, поди узнай! |