Онлайн книга «Сирингарий»
|
— Один ты, чаруша? — справился между делом Калина. — Один, — процедил Сумарок, думая, съездить ли гусляру по уху, али переможется. Тот быстро глянул, но не сказал ничего, только брови соболиные поднял, по струнам перстами пробежал… Меж тем громче песни звучали, звонче музыка играла. Не один Калина народ веселил: музыканты пришлые и в бубны-барабаны били-стучали, и в дудки-сопелки дудели, и рожками-колокольцами потешали, и на скрипках-волынках гудели. Облака полетные расступились вовсе; горели Златые Рога кипенным пламенем. Пошел чаруша от мормагона подальше, а там — новая встреча. — Ох, какая, — прошептал Степан, из огненной темноты блескучей рыбой выдвигаясь, — ты погляди, погляди, Сумарок! Сумарок поглядел. Кружилась среди прочих девка красовита: коса черная, что змеища вокруг головы обвилась, очи зелены-звездисты, уста смородиновые, сама в узких портках мужских, в тонкой рубашечке, гибкий стан алым поясом обведен… Хохотала девка, откидывала голову, блестела голой шеей. Перга рядом таращился, пыхтел жарко. Ступор какой нашел на девичьего подлипалу, язык ровно брусок, во рту пересмякло. — М. Завидная невеста, — молвил Сумарок. — Кто такая, да откуда эдакая жар-птица слетела?! — Ну уж — птица. Арысь-поле, скорее. — Или знаешь ее?! — Ильмень-разбойница. — В см… То есть, натурально, разбойница, или так… Озорница, а? — Натуральнее некуда, Степан. Степан выдохнул, душегреечку оправил, портки отряхнул, усы замечательные подкрутил. — Познакомь, солнышко! По гроб жизни должником назовусь! — Степан… Она ж тебя съест, не подавится. Иль щука, а ты противу нее что карасик. — Однова живем! И потом, я ж тебя не учу в капканы железные не соваться с головой и прочими снастями… Сумарок выдохнул длинно, фыркнул. — Ладно, будь по-твоему. Потом коли убивать будет, так ко мне не беги. — Ого-го, Сумарок! — рассмеялась полным голосом девица, заприметив чарушу. — Вот так так! Свиделись-таки, полюбовничек! Прыгнула с наскоку, обвила ногами, прижалась горячим, сильным телом. В шею поцеловала, бесстыдная. Степан рядом глаза таращил, что кот. Сумароку и не по чину было от девицы отбиваться, веселой да хмельной, сказал так: — Уймись, Ильмень. Я тебя с другом мыслил свести… Вот Степан Перга, сочинитель известный! Иль перевела зеленые очи на басенника. — А я книжек не читаю, — отозвалась легким смешливым голосом. — Я, Степа, дурочка. — Вам, барышня, все к лицу, — молвил Степан, не сбившись. Наклонился, поцеловал ручку. — Ишь, бесстрашный, котяра, — рассмеялась Иль. — Ну, коли так, пойдем что ли, споем-спляшем, Степушка? Потянула за собой без спроса. Степан в охотку последовал, Сумарок только головой покачал с улыбкой. Лихая девица, нечего сказать. Ярко цветы огненные горели, весело музыка играла. Сумарок думал в стороне остаться, да не получилось: Марга упросила в хоровод ввести, сама еще дичилась в одиночку заходить. А хороводы тут плели затейные, кружевные. На первую ноченьку самые простые, а на четвертую, случалось, ярусные гарусы ставили, сама Высота да Рога держали-подмогали — кружились люди над землей, ровно птицы. Взял Сумарок Маргу за руку, ввел в хоровод, что ручейком вился, орясины огибая, а там — подхватили, закружили… — Что, Сумарок, не примешь братины за знакомство?! |