Онлайн книга «Сирингарий»
|
— Сейчас рассыплюсь тебе по голове! — Сивый, — Сумарок метнулся, схватил за локоть, зашипел просительно. — Уймись, уймись, добром тебя прошу! Это же Степан Перга! — Да хоть Степанида Медовуха! Коза, что за день такой?! — кнут сердито руку высвободил. Степан едва поспел с дороги убраться, в простенок вжался. — Это кто? — спросил шепотом. Сумарок глубоко вдохнул, закатил глаз, покачал головой, воздел руки, потряс сжатыми кулаками. — Это что-то, — вымолвил на выдохе. — Понятно, — согласился Степан, прищурился, подкрутил ус. — Что же…Так я внизу буду. Спускайся, там, слышь-ко, сам-кнут пожаловал, знать, большая беда… * * * — Ты чего пену роняешь? — спросил Варда. — Или не поладили? — Что за Степан Перга? — вместо ответа бросил Сивый. — Неужто тот самый? — Представь себе, — протянул старший кнут и прибавил вдумчиво. — Надо бы испросить у него памятную закорючку на книжицу, Амуланге поднесу, ей то в радость будет. Сивый постучал ногтями по столешнице, оставил на чистом скобленном дереве темные злые лунки. — Давай я ему голову сорву, к книге приложим. И весело, и вкусно. — Ну, точно ты не в духе. Давно на Тломе был? Давно ли отдыхал? Все же, сумма ошибок, поспать бы тебе… — Пойти бы тебе. В порядке я, — мрачно отозвался Сивый, следя глазами за крутящимся подле Степаном. — Что удалось с людишей стрясти? Варда утвердил на столе локти, переплел длинные пальцы, опустил подбородок. — Дело дивное, а как будто ведать не ведают о гул-гомоне. Об утопице-Трехглазке вот изрядно понарассказывали. Может, ей что ведомо, сущи по своим каналам сообщение держат. — Брех, — откликнулся Сивый. Тут подступился с низким поклоном Степан, отчаянная головушка. — Поздорову, кнуты. Не гневайтесь, не казните смертью, наперед выслушайте! Дозвольте слово сказать! Кнуты переглянулись недоуменно, странным им показался зачин. Чужая земля, порядки — чужие. — Говори смело, добрый человек. — Не мимо молвится, что по Пестряди такова утопица бродит. Клад стережет, молодцев губит! — Да кто же по доброй воле на Пестрядь в неурочный час сунется? — Так дуреют молодцы от вишневого цвета да алчбы, идут себя, да не по гати, да по улочкам, да прямо ей в пасть…Рыженький вон, не трусливой руки парень, как раз взялся отыскать Трехглазку, так может, подсобили бы молодчику? — Ры-жень-кий? — переспросил Сивый по складам. — Взялся, говоришь, — задумался Варда, за плечо удерживая собрата на месте. — Что же, отчего не пособить. Глядишь, втроем быстрее управимся. Тем паче, если и гомон туда же ушел… — Вчетвером! — еще раз поклонился Степан, с умом держась подальше от Сивого. — Я с вами, защитники наши, отправлюсь. Сивый фыркнул неуважительно: — На что ты нам сдался, возгря усатая? До жопы расколю, дальше сам развалишься! Испугался Степан, но не отступил, выпятил грудь, блестя переливчатым, шитым синелью жилетом. — По своему уму, да по моим сказкам паренек сгиб. Негодящее дело! Мне и ответ держать! Один я не воин, но и в стороне стоять не могу. Хоть так дозвольте, в кумпанию! Авось, приманю кого, гул-гомона али девицу…Я сам-один ходил, искал, да только, видать, не по сердцу ей…Вот чаруша — молодой, из себя взрачный, на него точно напрыгнет, как на мотыля щука, как под кобеля су… — Я сейчас, щука, сам тебя так отмотыляю, ни одна лекарка не поправит, — загрозился было Сивый, но осекся. |