Книга Игры жизни, страница 77 – Илья Те, Степан Мазур

Время тянулось. Но мишка не возвращался.

Мозг почему-то начал говорить о том, что можно было сбежать влево или вправо, а то и вовсе на дерево залезть. Но тут же сам себя опроверг, выдвинув довод о том, что ноги и так свинцовые, мышцы перенапряглись, а тело расслабилось после еды. Далеко не убежать. А если на дерево лезть, то мишка сам древолаз такой, что никто не сравнится. Разве что обезьяна. Но я давно не обезьяна, Хомо Сапиенс не зря эволюционировал! Эволюция не стоит на месте. Миллионы лет, как с ветки слезли и ядерные бомбы клепать научились, расхреначив всю планету.

Мы способные.

Я опустился на траву. После всех стрессов на тело накатила довольная, сытая слабость. Просто залез под кустик и свернулся калачиком. Так теплее и капает меньше. Ведь помню же, что под большими деревьями стоять нельзя, молния обязательно шибанёт. А под кустиком сиди сколько хочешь.

Вообще-то ни молнии, ни грома не слышал. Ну да ладно. Вдруг шибанёт именно тогда, когда встану? Зачем рисковать? Да и идти до этого дерева ещё. Вот в кустике прикорнуть это другое, это побезопаснее будет. Да и устал. Зевок такой, что чуть челюсть не порвалась.

Глаза закрылись…

Показалось, что тут же открылись. Но вокруг темнота. Тело почти не ощущается. Застыл, окоченел. Лежу в какой-то луже. Зубы стучат. Что-то тыкает в бок, будит злодейски.

— Вставай. Ну, вставай, давай! — над ухом слышится приятный женский голос. Довольно молодой, звонкий. Но это не ребёнок.

Чёрт, да где я вообще? Почему так холодно?

Застывшие пальцы сжимают шест. Это единственная зацепка за реальность. Следом вспомнился остров, дневной переход, приказ Зёмы. Да, я на острове… Я что, в луже уснул? Дождь давно кончился.

Сколько же я здесь пролежал?

— Ну, вставай же, ну пожалуйста! Ты же умрёшь.

Красивый голос. Ангельский. От него веет теплом. Но если это не Веда, Эля или Кира, то кто?

Руки перевернули меня, потащили из куста. Сбоку заметил свет. Он шёл прямо из плато. Пещера!

В скале пещера. Только растительностью видимо так затянуло, что мы не заметили. Прошли мимо на ускорении. Спешили же за водой, четверо следопытов.

Ночной ангел помог подняться и осторожно повёл к пещере. Сложно идти, когда тело скручено холодом, но с её поддержкой можно. Такое ощущение, что с ней теперь всё можно. Страхи позади, позади все заморочки жизни. Рядом только тепло её дыхания и тонкий, едва уловимый запах. Ангельский запах.

В лицо пахнуло теплом и сухими травами, перебив этот запах. У входа в пещеру два зажженных факела немного чадят. Тепло, сухо. Посреди пещеры костёр. Чуть поодаль заготовлены дрова, хворост. В углу куча сухих прошлогодних листьев, на них шкуры. Много шкур. Этакая мягкая постель. В другом углу из нескольких бревен сложен стол, обтёсанный умелой рукой. У стола бадьи, кувшины. Там что-то жидкое. Вода, наверное. На столе миски, бутыльки, порошки. Над столом на тонкой верёвке сушатся пучки трав, так похожие не веники. У стены лежит лук без тетивы, рядом пустой колчан, кучки заготовок для стрел: древки, перья, наконечники.

Зачем перечисляю? Да с холода в ночи всё в новинку! Врезается в память. Стены увешаны узорчатыми плетёными картинами. На некоторых целые панорамы. Слева висит картина восхода солнца, справа заката. Чёрной краской на непонятном языке исписаны камни, изрезаны рунами.