Онлайн книга «Игры жизни»
|
Бледный, как смерть альбиноса, брожу по городищу, глупо улыбаясь на приветствия селян. Одна рука в повязке, вторая сжимает заветный цветок. Он загрубел, словно облитый смолой, но цвет не потерял, не высыхает. Всё тот же, как в тот день, когда сорвал. И зуб даю, останется таким же ещё неопределённо долгий срок. Странный цветок, странного острова, странной командировки, странной компании, шести странных друзей. Кстати, где все друзья? Кого благодарить-то? Ни одного не вижу. Хоть бы зашли в период лечения. Или заходили, да я как всегда спал от этих сонных зелий знахаря? По отрывкам фраз понимаю, что мы втроём с Зёмой и Ведой перебили всех гигантских пауков на острове. А теперь, не успокоившись, примемся и за всех маленьких, лишь бы людям жилось проще. Хранители, одним словом. Поразительно, как быстро возводится в нечто легендарное глупая далеко не героическая выходка. В целом. Ведь лезть к пещерам пауков в одиночку — геройство, сражаться с десятком, убегая — геройство, ощущать яд по жилам и из последних сил посылать врагов подальше — геройство, а вот подставлять под удар друзей, рискуя их жизнями — подлость. Надо было раньше думать, что своей выходкой втяну в эту экспедицию всех. И нет, чтобы сразу помощи попросить, так нет же — герой. Одиночка. Упрямый балбес. Как город поднялся! Сколько меня здесь не было? Несколько недель? Месяц? Здания отстроены, жизнь кипит, усталый народ, конечно, работает без прежнего энтузиазма, но в глазах больше нет страха. Успокоились немного. За себя, за родных и близких. Ощущают свою защищённость. Молодцы. Первый урожай соберут и скоро толстеть начнут, а голодные до приключений ринутся вглубь острова. Горячим головам захочется пройтись по нашим следам. Все наверняка думают, что раз мы рядом, то теперь везде безопасно. В меня едва не врезался парень со странным струнным инструментом. Быстро поклонившись в ноги, он обронил звонким голосом: — Для рыжего хранителя и всех жителей городища звучит моя песня! И дёрнув струны, затянул: Ночь, разведка, Снежная пурга и вьюга. Сапоги вминают свежий снег. Я твой лик, родная, не забуду. Жди домой, Едва увидишь солнца свет. Вместе встретим тот рассвет. Вместе этим утром будем. Голос достойный певца, но проигрыш странного инструмента резал слух. Или я так привык слушать природу, что отвык от музыки? До заставы пару лиг И подмога в тот же миг Отворит нам ворота — Так закончится игра. Игроки придут домой, Замолчит проклятый вой! Второго проигрыша инструмента я не выдержал. Схватив режущее слух нечто, разбил его о каменный дом. Опешившему народу пояснил: — Твой голос благословенен демиургами, не порть его этим никчёмным извлекателем звуков. Народ одобрительно загудел. Певец кивнул, сконфуженный, но с искрой в глазах, полной надежды. — Продолжай, — обронил я. Немного смутившись, певец продолжил чуть дрогнувшим голосом песню: В ушах как звон колоколов. Рваный шёпот вскрики рвёт. Снег хрустит И привкус смерти на губах. Сердце чует, сердце ноет, рвёт. Громкий вскрик в ночи — Мы обречены. Всполохи огня за спиной. Я кивнул. Певец обрадовано затянул припев на подъеме: До заставы пару лиг! И подмога в тот же миг Отворит нам ворота — Пусть закончится игра! Игроки придут домой, Замолчит проклятый вой! |