Книга Небо под ногами, страница 76 – Арина Остромина

— А мы уже играли сегодня. Я перчатки промочила, а запасных нет.

— Так возьми! Тут вот лишние есть, ненужные. Даже не возвращай, у себя оставь.

— А откуда лишние?

— Да это Сирина оставила. Весной мы все тёплые вещи в чистку отдаём – и хозяйские, и наши. Ну, и она отдала. А потом уехала, ничего не взяла.

— А куда она уехала, вы знаете?

Даца нахмурилась и посмотрела на дверь: нет ли там кого. Потом склонилась к Эйне и шепнула:

— Болтали, что в Шестую. Но я тебе ничего не говорила! Всё, забудь о ней!

Эйна изумлённо посмотрела на Дацу, но по её каменному лицу поняла, что больше ничего от неё не добиться. Значит, придётся дождаться, пока кто-нибудь проговорится. Что же за секрет они все скрывают?

Даца протянула пару чёрных перчаток, Эйна взяла, повертела в руках. Заметила полоски грубой непромокаемой ткани на ладонях и на пальцах. Поняла, что таким перчаткам не страшен мокрый снег. Примерила.

— Что, великоваты? – спросила Даца.

— Да. Как будто мужские.

— Ну так Сирина – крупная девушка. Ростом почти что с Господина Эграта.

Потом Даца вытащила из шкафа целую охапку зимней одежды для Крии: непромокаемые штаны, такую же куртку, свитера, шапки. Сложила всё в большую корзину, поставила на пол рядом с гладильной доской, снова уселась на стул.

— Посиди со мной немножко, а то я тут одна целыми днями. К Ливе-то все заходят: она редко одна бывает, ей всегда есть с кем поговорить.

Эйна присела на скамейку, внимательно слушала Дацу, поддакивала, кивала, задавала вопросы. Как зовут дочку и внучку, сколько им лет, чем дочка занимается и прочее. Даца охотно поделилась своей биографией: в двадцать лет вышла замуж за строителя, родила ребёнка, а после школы дочка хоть и смогла поступить в гимназию, но в университет не пошла, решила работать в магазине. Эйна отметила про себя: насчёт гимназии надо будет подробнее расспросить при случае.

А сама, пока Даца рассказывала, думала о Ливе. Хоть Даца и считала, что у Ливы всегда есть собеседники, а вот сегодня что-то не похоже было, что Лива собирается с кем-то обсуждать своё горе. Да и с кем о таком можно говорить, кроме самой близкой подруги?

Есть ли такая у Ливы? Может, и нет. Если у неё был какой-то друг, с которым она встречалась полгода, то вряд ли у неё оставалось время ещё и на подруг. И вот теперь Ливе не с кем поделиться.

Эйна попрощалась с Дацей и пошла в детскую, держа перед грудью огромную корзину с одеждой.

«Могу ли я стать подругой для Ливы? – спрашивала себя Эйна, проходя по коридору мимо кухни. – Я совсем её не понимаю». Лива такая непостоянная: то сочувствует и предлагает помощь, то смотрит презрительно и говорит обидные слова. Трудно успевать за её перепадами настроения. Хорошо хоть не умеет долго злиться. Вспыхнет, повозмущается, а потом опять улыбается как ни в чём не бывало.

Эйне многое нравилось в Ливе: как ловко она управлялась с кухонными делами, как вкусно готовила, как красиво накрывала на стол. «Но я-то ей совсем не нравлюсь. И внешность у меня неприметная, и вести себя не умею, и за собой не слежу». Зачем Ливе такая подруга? Наверняка у неё есть кто-то более подходящий. Ведь для дружбы недостаточно работать в одной квартире. Нужно испытывать интерес друг к другу. Эйна была бы рада сблизиться с Ливой, но стеснялась навязываться. А Лива не стремилась впускать Эйну в свою жизнь. Вот только сегодня, когда ей было совсем плохо, поделилась своими переживаниями. А завтра опять отдалится.