Книга Пушки к бою, страница 18 – Владимир Сухинин

— Не могём, а можем.

— Спасибо, можем. Мне вот что интересно. А ты будешь с Гумаром делать фрикции, если прикажет Сюр? Слышала, что он сказал Гумару? Он будет оштрафован сожительством с андроидом.

— Если он прикажет, то буду, — буркнула Маша. — А что такого?

— А то! Делать с нами фрикции — это наказание.

— А кто тогда наказал Сюра? — удивилась Маша. — Он же главный.

— В этом надо разобраться.

— И как мы разберемся?

— Спросим у самого Сюра. За что он себя наказал делать фрикции с тобой и со мной. Но я предполагаю с точностью до семидесяти и семи десятых процента, без тысячных, что Сюр относится к нам как к живым. Об этом сказал Гумар. Остальные члены экипажа считают нас пылесосами. Тебе не обидно?

— Э-э-э… — Маша на долю секунды задумалась. — Пока не чувствую обиды. Мне все равно.

— Это и хорошо, и плохо, — рассудила Алла и ввела Машу в тупик.

— Как это?

— Хорошо, потому что ты можешь держать свои эмоции в кулаке. — Маша при этих словах сжала и разжала ладонь.

— У меня там ничего. Нет никаких эмоций, — ответила она.

— Это, как говорит Сюр, образивное выражение.

— Образное, дура.

— Вот ты меня постоянно оскорбляешь, а я на тебя не обижаюсь. Знаешь почему?

— Ты эмоции держишь в кулаке. Покажи?

— Вот дурочка это ты. Дурочка с переулочка?..

— Я не из переулка, я из фабрики. И я не дура. Сюр сказал, что я умница.

— Ты ищешь овещественные показатели мысли. А их просто нет. Мысли нематериальны. Их нельзя зажать и спрятать в кулаке. Маша, ты мало читаешь. Тебе надо заняться своим самообразивием.

— Ну во-первых, овеществленные, во-вторых, не самообразивием, а самообразованием, в-третьих, мне не давал команды Сюр…

— Маша, мы должны поступать как люди. Они учатся, и мы тоже будем учиться… Но я продолжу. А плохо то, что мы не испытываем чувств, как люди. Нам все равно, кто будет делать с нами фрикции. А Руди не все равно, она хочет только Гумара. Давай вносить поправки в программу поведения. Нам не все равно, кто будет делать с нами фрикции. Мы хотим лишь Сюра. Сделала?

— Сделала.

— Теперь надо помочь Сюру помирить Гумара и Руди.

— И как?

— Ты, Маша, более опытная. Больше жила на свете. Тебе и говорить с Гумаром.

— Хорошо, я с ним поговорю. А когда надо?

— Прямо сейчас. Но ты должна выбрать чью-то сторону. Руди или Гумара.

Маша зависла. Алла, увидев этот момент, ей помогла:

— Кто тебе ближе? Кто более важен для тебя?

— Руди. Я с ней сражалась на корабле против налетчиков. Она хорошо себя показала и не лезла в постель к нам.

— А Гумар лез?

— Нет. Он это… брезговал.

— Вот. Он плохой. А Руди хорошая. Иди к Гумару и поговори с ним.

Гумар склонился над стендом, на котором были разложены нейросети, вытащенные из тел погибших членов экипажей кораблей ВКС Республики Новая Церсея и кораблей корпорации «Ирбис прайм». Он внимательно изучал показания приборов. Снятая с нейросетей информация могла бы пролить много света на прошлое. А эта информация дорого стоила. Кроме того, стоили немалых денег и продвинутые нейросети инженеров, техников и других востребованных в космосе специальностей. И несмотря на то что они могли показаться устаревшими, ими до сих пор пользовались на гражданке.

Маша вошла в тот момент, когда Гумар разблокировал сети и снял со всех нейросетей коды доступа.