Книга Король мертвецов, страница 6 – Владимир Сухинин

— Ты много говоришь. Это хорошо. Будешь проповедником Духа озер.

— Я? – удивился тот. – Почему я?

— Потому что ты заражен неверием. Увидишь моего господина и поверишь, а не исполнишь его волю, я тебя прокляну. Зубы выпадут, геморрой приключится и вонять будешь.

Старик оторопело разинул рот и так и остался сидеть. Перспективы, обрисованные мастером проклятий, на спор его не вдохновили.

— А теперь, – обратился гремлун к старейшинам, – зовите народ и выбирайте вождя. Дух не хочет долго ждать, у него много дел.

Рядом с гремлуном материализовался Иль. Но старейшины его не видели.

— Ну что? – спросил Свад, – я тебе еще должен?

— Нет, Свад, ты все сделал хорошо. Не хочешь еще сыграть?

— А зачем? – подозрительно спросил Свад, – что ты можешь предложить?

— Я могу прибавить тебе росту, – вкрадчиво проговорил Иль, – чтобы ты был вровень с Лушей.

Свад заерзал на бревне.

— Искуситель, – проворчал он и спросил: – А я что буду должен?.. Если проиграю?

— Поможешь ангелу. Скоро прибудут тифлинги из диких. А я еще не собрал подкрепление. Да и эта рогатая дурочка сбежала от Арингила… Поверь мне, Свад, – положив руку на плечо коротышки и уменьшившись в размерах, произнес Иль, – в жизни мужчины самые горькие огорчения ему доставляют женщины.

— А зачем ты мне это рассказываешь? – подозрительно глядя на хранителя, спросил Свад.

— А чтобы ты, мой друг, не расстроился, когда Луша начнет вить из тебя веревки.

— Как это? Из меня веревки… Ха! Шутишь? Этого не может быть… Ну если только кожу снимет…

— А это такое образное выражение, Свад. Так говорят, когда женщина начинает командовать мужчиной, и он ее во всем слушается, причем против своей воли.

— А она что, начнет?.. Это, вить из меня веревки?

— А как же. Всякая женщина, приживаясь у мужчины, начинает вить из него веревки. Это, брат, природа у них такая… Ну, кто сдает, я или ты? – доставая колоду игральных карт, спросил Иль.

— А?.. – переспросил задумавшийся Свад… – Я сдаю, а то обжулишь…

Народ постепенно собирался на площади. С нее ушли мертвецы и злобные псы. Раненых победители подняли и унесли, а убитых забрали с собой. Вдовы тихо рыдали, оплакивая мужей. Начал нарастать гул среди собравшихся. Обсуждали, что произошло. Глава совета старейшин поднял руку.

Иль, который думал над картами, от шума поморщился.

— Тише вы! Мешаете, – проворчал он, и глава совета неожиданно для себя повторил его слова, удивленно и растерянно при этом моргая глазами. Его уста, его не слушались. Он тоже поморщился, повторяя мимику хранителя.

— Тише вы! Мешаете…

Гул на стал стихать.

— Кому мы мешаем? – раздался вопрос из толпы.

— Мне мешаете, – ответил, не задумываясь, Иль, и старик вновь повторил его слова.

— Мне мешаете… – он затравленно огляделся и откашлялся. – Кхм… Хм… Кхм… Значит, стало быть, так… – собравшись с духом, продолжил он.

— Так, так! – повторил Иль и выложил карту пред Свадом, – а ты мастак. Ишь, как отбился.

Следом старик, очумело глядя на толпу, повторил слова хранителя.

— Так, так! А ты мастак. Ишь, как отбился. – Он при этом смотрел на невысокого полуголого мужчину.

— Кто, я? – прозвучал испуганный голос полуголого, – Я дома сидел…

— Дома сидел и все проглядел, – срифмовал Иль. – А вот что ты на это скажешь? – и выложил пред гремлуном маленький козырь.