Книга Интриги Богов, страница 154 – Владимир Сухинин

Мила несколько обескураженно остановилась.

— Чего это она? – спросила Мила у Артема.

— Потом расскажу. А пока могу сказать… Она потеряла память.

— Это мерши? – с вопросом в глазах Мила посмотрела на Артема.

— Да, – кратко ответил он. – Ее лучше сейчас не трогать… Да и меня тоже.

— Спасибо, что встретили, господа, – поздоровался Артем с гостями. – Прошу меня простить за невежливость, но обстоятельства заставляют меня уединиться. Чувствуйте себя как дома.

Он вымученно улыбнулся и мысленно добавил: «…но не забывайте, что вы в гостях». Слегка отвесил поклон и решительно прошел мимо удивленных и обескураженных приемом гостей.

— Что-то случилось? – спросила Энея у Милы.

— Да, – ответила девушка, – но об этом не могу говорить. Артам сам расскажет, если захочет.

Уильям нахмурился и промолчал. Он решил все узнать у проворного Луй Ко. Шуанец точно будет знать, что произошло. Он обнял жену и несильно повлек ее в общий зал. Ирена осталась стоять и смотреть. Практически сразу появился Хойскар, увидел женщину и радостно ей улыбнулся.

— Как съездили, господин рыцарь? – улыбаясь в ответ, спросила риньера.

— Всяко было, – туманно ответил дикарь. – Но мы все живы.

— Это радует, – ответила девушка и не смогла срыть своего разочарования: воин при ее появлении не размяк и не проявил привычной риньере галантности благородного человека. Но она быстро взяла себя в руки. Лучше быть риньерой при дворе барона и стать женой рыцаря, чем влачить бедную жизнь приживалки, которую брат отдаст насильно замуж за старого вдовца. Такую жизнь себе она не желала.

Да, тут – говорила она себе – еще нет лоска светского общества. Но и она росла в глуши, в маленьком поместье, где ее круг общения был из няньки и конюха отца, крестьянских девок, с которыми она, босая, бегала собирать ягоды и грибы в лесу, засматривалась на молодых крепких парней и с завистью подглядывала за утехами в кустах девок и парней. Ей такое возбранялось. А длинными холодными зимними месяцами не вылезала из дома и вышивала незамысловатые гобелены.

Тут же свобода, которой она всегда хотела воспользоваться. Тут есть риньеры и благородные мужчины, и она будет одной из придворных дам…

Ее мысли прервала Энея.

— Ирена, ты идешь? – позвала она подругу…

Девушка спохватилась, покраснела и кивнула.

— Да, уже иду, Энея…

Хойсира вела себя как дикий зверек. Она боялась всех. И Артема, и богато одетых красивых женщин, стражу, что почтительно ей кланялась, и большого грубоватого телохранителя господина замка.

Она представить себе не могла, что жила тут и управляла всем этим хозяйством, но при этом откуда-то знала, что нужно делать. Она хотела поговорить с господином, который называл ее своей женщиной, но смущение, родственное детскому стыду и страху, и неловкость сковывали ее. Но Артем сам пришел к ней на помощь. Когда они пришли в большие, дорого обставленные покои, он раскрыл шкаф и показал ее одежду.

— Это твои вещи, Хойсира, – указывая на богатую одежду, произнес он. – Служанки наполнят горячую ванну. Ты помоешься и переоденешься. Я не буду смотреть на тебя. Выйду, а ты осматривайся, привыкай. Если вспомнишь, что ты делала в замке, поговори со мной. Работа – лучшее лекарство для души.

Он вышел, а вместо него в комнату вошли три девушки с бадьями горячей воды. Хойсира дождалась, когда они уйдут, и неуверенно разделась. Сбросила с себя чужие вещи и залезла в большую деревянную лохань. Рядом на табурете было мыло и ароматные притирания. Она откуда-то знала, что это. Намылилась и легла. Закрыла глаза и решила успокоиться. Она размышляла над тем, что умеет и что знает. Не копалась в памяти о прошлом, а проводила ревизию своих умений и навыков. И как оказалось, она умела и знала многое. Умела готовить, убирать, ловить рыбу, содержать дом. Она понимала, что знала мужчин, и понимала, что в ее жизни был не один мужчина, а несколько, и она делила с ними ложе. Она знала, что тут, в крепости, есть дети, и она о них когда-то заботилась. Она помнила расположение комнат замка, что находится в кладовых, но не помнила людей. К ней вернулась прежняя собранность, и с новой силой вспыхнуло непоколебимое желание жить. Она не могла позволить себе быть праздной и предаваться мукам страха и неопределенности. Если она умеет хозяйствовать, она будет это делать. Если этот господин говорит, что она его женщина, она будет делить с ним постель. Если появится еще один, что заявит на нее права, пусть они в поединке решат, кто будет ею обладать. Таков закон озер. Хойсира не знала, откуда она знает этот закон. Знала – и все. Видимо, всосала с молоком матери.