Книга Призванный Судьбой, страница 94 – Владимир Сухинин

«Хочу покоя. Все равно, что будет…» — и снова погрузился в темноту.

— Уже двое суток прошло, а он все лежит. Может, ему эликсир влить в рот? — услышал он чей-то приглушенный голос.

— А ты знаешь, поможет ему это или навредит? — ответил женский голос. — Надевай шапку и смотри книгу, там должен быть ответ.

— Мне боязно, Неела.

— Все, Артам, хватит бояться. Это уже твои вещи. Ты говорил, что Артем тебя учил ими пользоваться. Я рядом. Если что, помогу. Дерзай, мой князь.

Артем открыл глаза и обрадованно подумал, что чувствительность к нему возвращается. Было темно. Лишь в стороне у серого, низкого потолка горел огонек. Артем скосил глаза. Он находился в небольшой полупустой комнате.

— Где я? — неожиданно сорвалось у него с губ.

— На каком языке он говорит? — прозвучал женский голос.

— А я почем знаю? — ответил мужской. Этот голос Артем помнил.

— Это язык кафтиу, — произнес Артем на другом языке.

— Он нас слышит, — раздался обрадованный женский возглас, и над Артемом склонились две головы. Одна женская, заплаканная, с омертвелой половиной лица, и сухощавое простоватое лицо парня.

— Артем, ты нас слышишь? — спросил парень.

— Слышу…

— Ты нас помнишь?

— Не всё, но знаю, что ты Артам. А это Неела… Где я?

— Мы в Мертвом городе, и ты переселился в новое тело, — первой ответила девушка. — Ты его чувствуешь?

— Сейчас начал ощущать. Раньше не чувствовал.

— Лежи. Что нам делать дальше, мы сейчас узнаем из твоей книжки, — отозвалась девушка.

Оба лица исчезли, и перед взглядом Артема появился серый потолок.

— Смотри, Артам, — негромко, но требовательно произнесла девушка.

«Я разве Артем? — мысленно спросил себя Артем. — Я Артемидий. И на каком языке я думаю?..»

Начала болеть голова. Артем закрыл глаза и постарался не думать. Но у него это плохо получалось. Обрывки памяти врывались в сознание и устроили в его голове шторм. Ум не справлялся с ним. Его бросало от Артема россиянина к Артемидию критянину. Причем критянином его называл Артем. А сам Артемидий считал себя потомком минойцев — кафтором. Память услужливо подсказывала — вот же он бежит с луком по горам, преследуя горного козла. Неожиданно краем глаза замечает человека с луком. Тот прячется за выступом скалы. Стреляет в него из лука и промазывает. Пронеслась мысль:

«Анаргерос, сволочь, подстерег и промазал».

Артемидий мгновенно на бегу поворачивается, натягивает лук и стреляет. Попал. Мысли бегут дальше.

«Не зря Арангеросу дали имя бедный. Ничего не умеет», — и тут же видение человека с луком исчезло с грохотом автоматных очередей. Теперь он лежит на земле с автоматом и ведет перестрелку с бородатыми мужиками. Ему кричат: «Русский, сдавайся…»

Кто он?.. Память снова услужливо подсказывает. Он наемник. Нанялся в отряд эллинов под предводительством стратега Ксенофонта в персидское войско… Другая память спорит. Нет, он разведчик мотострелкового полка, недоучка истфака… Нет, всплывают другие воспоминания, он маг. Закончил школу магов… Какой маг? Он вождь озерных…

— Ну что там, Артам? — перебил тягучие мысли женский голос.

— Там все плохо, Неела. В первые минуты переселения надо было дать ему установку и сохранить его память. Она должна была вытеснить старую память. Дело в том, что хотя сознание у тела не было, оставалась аура, а она запечатлевает самые стойкие воспоминания. Сейчас его разрывают воспоминания двух людей. В нем схватились за право обладанием тела две личности. Идет борьба… Он может сойти с ума и стать одержимым. Вот что происходит.