Книга Классический Эндшпиль, страница 67 – Владимир Сухинин

— Гоните этого прохвоста прочь из колонии, – распорядился я и, дожидаясь Вирону и ее мужа, попросил принести мне пояс-антиграв и кофе.

Уже через двадцать минут пошли первые реакции колонистов. Больше половины из них одобрительно отнеслись к тому, что его милость снял с должности распутную губернаторшу. Особенно радовались замужние женщины: они встали грудью на защиту моих решений. Но были и те, кто поддержал губернатора. Что сказало мне о наличии тенденций расслоения в обществе. Я понимал, что без объединяющей идеологии построить прочное государство нельзя. Это или религиозный фанатизм, или идеология, основанная на успехе. А для этого нужно создать условия, при которых человек мог проявить себя и занять достойное место.

Когда-то я заочно учился в университете Марксизма-ленинизма. В качестве отступления скажу, что я учился там, чтобы не посещать занятия по политической подготовке и не конспектировать труды Леонида Ильича и классиков научного коммунизма. Уж больно это муторное и непонятное дело. Так вот, преподаватель, выпив с нами, с учениками-майорами, расслабился и стал говорить о причинах успехов США.

— Почему это сильная страна? – спросил он и закурил. – Потому что туда уехали протестанты, они хотели свободы и ее получили. А свобода дает человеку возможность найти свое место и процветать. Получив свободу, колонисты стали строить то, что они хотели, и построили. Это идеология «успеха». Страна предоставляет тебе все возможности, чтобы преуспеть. Работай, предпринимай… А когда они построили мощную страну, у них появилась идеология «превосходства». Мы самые могучие и самые правильные, а значит, надо наш образ жизни передать другим. Как? Просто, – ответил он, – силой и влиянием. – Он еще выпил коньячку, затушил сигарету и закончил: – А это начало их конца.

— А разве идеология марксизма-ленинизма неправильная, не самая передовая идеология? – наивно спросил кто-то из офицеров. На что полковник ответил:

— А это уже совсем другая песня, товарищи.

Я понял, колонии нужна «своя песня». Только где ее взять?

Пока я размышлял об идеологии, появились Вирона, Карл и Генри.

— Садитесь где хотите, – встретил их я. – И расскажите, почему не убрали Гаринду без моего участия?

Первым ответил Генри, у него всегда был готов нужный ответ.

— Она поставлена на эту должность вашим указом, хозяин, никто не осмелится его нарушить, мидера Гаринда этим пользовалась.

— Ладно, – вынужден был согласиться я. – А почему мне не сообщили?

— Потому что она не представляла опасности, на которую нужно было срочно реагировать.

— И как бы вы поступили в случае острой опасности без меня? – спросил я.

И Генри ответил:

— С ней произошел бы несчастный случай.

Я открыл рот и посмотрел на него. Помолчал, закрыл рот и спросил:

— А по-другому нельзя реагировать?

— Можно, если будут обозначены принципы, по которым можно определять, достоин человек своего места или нет. И у совета будет власть назначать губернатора. То, что мидера Гаринда спала с юными любовниками, не мешало ей управлять колонией.

— А то, что она гнобила всех красивых женщин и отсылала их подальше, – продолжал наседать я, – это нормально?

— Нет, не нормально, но и некритично, – ответил Генри.

Я вытаращился на него и понял, что наш разговор напоминает разговор строгого отца и умного сына: я пытаюсь заставить его признать себя виноватым, а он отфутболивает мои доводы с логически выверенными ответами.