Книга Вопреки всему. Том 2, страница 184 – Владимир Сухинин

Я не стал дальше развивать этот разговор, слишком он был неприятен. Рабская жизнь – это мучения, скорбь и унижения.

Но Марта продолжила свою мысль:

— Я наказана за то, что причиняла боль другим, заставляла их страдать. Здесь все такие. Нет невинных, попавших в этот ад. Ты тоже заслуживаешь быть здесь, чистюля, – она бросила на меня взгляд, в котором не было ни осуждения, ни неприязни. Я понял, что в ее душе зародилась своя философия. Она сводилась к тому, что за каждое преступление неизбежно следует расплата, и провидение неумолимо карает тех, кто нарушил его законы.

«Может быть», – задумался я. Я не был святым. Я убивал, хитрил, обманывал, захватывал то, что мне не принадлежало…

Мы ждали, когда появится флаер.

Его услышали издалека.

— Бегите, – скомандовал я.

Вейс рванул с места, за ним последовала Марта. Они пробежали метров пятьдесят, сверкая грязными пятками, сделали вид, что увидели флаер, и бросились обратно в заросли тростника. Пилот флаера заметил их и направил машину в нашу сторону. Опустился напротив меня. А я был в скрыте.

— Эй, голожопые! Вылезайте, иначе собаку спущу! – весело смеясь, крикнул пилот. Рядом с ним сидел охранник с псом на поводке. Он тоже ржал. Пес рычал.

Три выстрела прозвучали одновременно. Пули поразили всех троих.

Я вышел из скрыта и вытащил тела из кабины. Отнес их к болоту и сбросил в воду. Марта и Вейс уже одевались.

Они подошли, и Вейс спросил:

— Кто поведет флаер?

— Я не умею, – ответил я.

— Я тоже никогда не водила, – ответила Марта. – А ты? – спросила она Вейса.

— Я не летал, но управлял таким на дороге. Попробуем взлететь. Садитесь.

Я сел рядом с Вейсом, Марта села на второй ряд сидений, где ранее сидел проводник с собакой. Турбина глухо гудела на холостом ходу. Лопасти вентиляторного винта, убранные в бочкообразные трубы, завертелись, турбина засвистела, набирая обороты, и Вейс тронул джойстик, подал его вперед, нажал педаль, и мы резко взлетели. Меня прижало к спинке, а Марта, которая не успела ухватиться руками за спинку моего сиденья, упала на пол. Ни я, ни Вейс этого не видели. Вейс сделал крен для разворота, и Марта покатилась по полу. Я мельком увидел ее, падающую из флаера, и ухватил за руку. Успел в последний момент.

— Вейс! Марта выпала! – заорал я. Вейс что-то сделал, и флаер резко пошел на снижение. Теперь я потерял точку опоры. Вес Марты потащил меня из кабины, я не успел среагировать и тоже выпал. Моя рука сама ухватила ножку сиденья, и мы с Мартой повисли над землей.

Она как кошка обхватила меня руками и ногами, прижалась, орала и визжала в ухо.

Вейс ударился в панику, он остановил падение флаера и снова поднял его вверх.

— Вейс, осторожно! – орал я, стараясь перекричать визг Марты. – Опустись до земли!

Вейс наконец сумел взять себя в руки и стал медленно опускать машину.

В метре от земли я разжал пальцы онемевшей руки. Мы с Мартой упали на камни, а флаер рывком подскочил вверх, и сам Вейс чуть не выпал из машины. Мы с Мартой валялись на земле в обнимку, она плакала, я матерился так, как никогда в жизни не матерился. Марта неожиданно замолчала и спросила:

— Ты колдуешь, Чистюля? – Она говорила совершенно спокойно, словно до этого не орала и не пребывала в истерике.

— Отпусти меня, – попросил я.