Книга Сказка о сердце города, страница 20 – Ирина Тень

Он поднялся, и его движения были медленными, но уверенными. Он прошаркал к стеллажу в углу, который был весь исписан теми же символами, и долго рылся там, перебирая ящики и коробки, и что-то бормоча под нос. Ева слышала, как он проклинает пыль и время, как он ругается на свои старые руки, которые уже не слушаются его так, как раньше.

Наконец он вернулся с маленькой шкатулкой из тёмного дерева, инкрустированной серебром. На её крышке был вырезан тот же символ, который Ева видела на амулете Фёдора Марковича — колесо с рунами. Она поставила шкатулку на стол, и её руки дрожали, когда она открывала крышку.

— Вот, — сказал он, и в его голосе появилась гордость, как у человека, который показывает своё лучшее творение. — Это называется «Пелена». Мой друг, мастер из Тибета, сделал её для меня двадцать лет назад. Он говорил, что она хранит древнюю силу, которая старше любого города. Она создаёт вокруг человека поле, которое заглушает любые сигналы извне. Импланты будут считать, что ты полностью подавлен, что у тебя нет эмоций, что ты — идеальный Стиратель. Но внутри ты останешься собой. Правда, есть одно «но».

— Какое но? — спросил Лев, и его голос был напряжённым, как струна, готовая лопнуть. Он пристально смотрел на шкатулку, и его пальцы сжимались в кулаки.

— Пелена действует только если ты действительно хочешь защитить кого-то, — сказал Прокофий, и его глаза стали серьёзными, почти суровыми. — Если у тебя нет истинной цели, если она навязана, она не сработает. Это магия намерения. Она не прощает фальши. Ты должен хотеть защитить того, кто тебе дорог, всем своим существом. Только тогда она откроется.

Лев посмотрел на Еву, и в его глазах она увидела ту же искру, которую заметила в первый день у Спаса. Теперь она горела ярко, освещая его изнутри. Он взял шкатулку, открыл её, и внутри лежал кулон из чёрного металла с прозрачным камнем, который мерцал изнутри, как маленькая звезда, заточённая в кристалле.

— Я хочу защитить Еву, — сказал он просто, и его голос был тихим, но твёрдым, как сталь. — И город, в котором она живёт.

Прокофий посмотрел на него с удивлением, и на его лице появилась слабая, почти незаметная улыбка, которая тронула его сухие губы.

— Тогда это сработает, — сказал он. — Надень его. И не снимай ни при каких обстоятельствах, пока не войдёшь в серверную. Если ты снимешь его раньше, поле исчезнет, и система увидит тебя таким, какой ты есть.

Лев повесил кулон на шею, спрятал под свитер, и камень едва заметно потеплел, касаясь его кожи. Ева видела, как его лицо изменилось на мгновение — как будто он снова стал тем, кем был, но это длилось лишь секунду, и он снова стал собой.

— Теперь ты, Ева, — сказал Прокофий, поворачиваясь к ней. — Для тебя у меня есть кое-что другое.

Он протянул ей небольшую коробочку из такого же тёмного дерева, но без инкрустации. Она открыла её, и внутри лежали серьги — маленькие серебряные колёсики, похожие на те, что дал ей Фёдор Маркович, но они были тоньше, изящнее, и на них были выгравированы те же руны, что и на амулете. Они дрожали, как живые, и издавали лёгкий, почти неслышный звон, который напоминал звук далёкого колокола.

— Это усиление, — сказал он, и его голос стал торжественным. — Они позволят тебе не только слышать Шепоты, но и говорить с ними. Направлять их. Ты сможешь объединять голоса города в один мощный хор, который сможет сломать любую систему. Но будь осторожна — они усилят не только твой голос, но и твою боль. Ты будешь чувствовать город так, как чувствуешь своё собственное тело.