Книга Сказка о сердце города, страница 15 – Ирина Тень

Она провела его через дворы, мимо старых деревьев, чьи ветви касались крыш, и вскоре они оказались у мастерской. Дверь была закрыта, но за ней слышалась возня — Фёдор Маркович уже был внутри.

— Фёдор Маркович, — позвала она, входя. — Это я.

Старик поднял голову от верстака. Он выглядел обеспокоенным, но увидев Еву, перевёл дух.

— Где тебя носило? Я уже начал беспокоиться. А это кто? — Он прищурился, глядя на Льва, и его голос стал осторожным.

— Это Лев. Он поможет нам. Он бывший Стиратель.

Фёдор Маркович нахмурился, но не стал задавать лишних вопросов. Он только пробормотал что-то себе под нос, похожее на «молодёжь вечно ищет приключений», и повернулся к ним спиной.

— Ладно, мне плевать, кто он, если ты ему доверяешь. Но я тебя предупреждал, Ева: опасность повсюду. И не только извне.

Ева подошла к нему, положила руку на плечо.

— Мы поедем в Колпино к Прокофию. Нам нужно его оборудование.

Старик вздрогнул, услышав это имя.

— К Прокофию? Старому безумцу? Ты уверена, что он ещё жив?

— Мы проверим. Если он жив, он даст нам то, что нужно.

Фёдор Маркович покачал головой, и его лицо на мгновение стало пепельным, как будто он знал что-то, чего не говорил. Он хотел возразить, хотел сказать, что это безумие — идти к Прокофию, который давно потерял связь с реальностью, который живёт среди своих древних артефактов, как отшельник в пустыне. Но он посмотрел в глаза Евы и увидел в них ту же решимость, которую видел в глазах её отца много лет назад. Он понял, что спорить бесполезно.

Он протянул Еве небольшой мешочек из плотной, грубой ткани, перевязанный кожаным шнурком. Мешочек был старым — ткань на нём поистерлась, а шнурок был тёмным от времени и частых прикосновений. Ева взяла его, и он оказался тяжелее, чем она ожидала. Внутри что-то мягко стукнулось о её ладонь, как будто живое существо шевельнулось в своём убежище.

— Возьми, — сказал Фёдор Маркович, и голос его дрогнул. — Это мне передали сегодня утром. Не знаю от кого. Оно лежало на пороге, когда я открыл мастерскую, завёрнутое в этот мешочек. Я не слышал, кто его принёс. Я не видел следов. Оно просто появилось, как будто его принес не человек, а чем-то другим сюда занесло.

Он замолчал, и на его лице появилось выражение, которое Ева не могла прочитать. Это был страх, смешанный с благоговением, как у человека, который прикоснулся к чему-то священному и испугался этого прикосновения.

— Я чувствую, что оно пришло не случайно, — сказал он тихо. — Оно адресовано тебе.

Ева развязала мешочек, и её пальцы дрожали, когда она касалась старого кожаного шнурка. Она заглянула внутрь, и в тусклом свете мастерской увидела старый серебряный амулет. Он был в виде маленького колеса, на котором были выгравированы руны, которые она не могла прочитать, но которые чувствовала, как чувствуют тепло костра, даже не видя его пламени. Она вынула его из мешочка, и амулет засверкал в её ладони, как будто он узнал её.

Она поднесла его к свету, и колесо заискрилось слабым голубоватым светом, который пульсировал в такт её сердцу. Руны на его поверхности начали двигаться, как живые, сплетаясь в узоры, которые были тоньше человеческого волоса. Ева почувствовала, как от амулета исходит тепло — не физическое, а другое, глубокое, которое проникало в её тело и наполняло её чем-то, чего она не знала раньше.