Книга Тёмная Жажда, страница 4 – Юлия Нежная

Я сжала зубы до скрежета, до боли в челюсти, и почувствовала, как внутри что-то лопнуло. На смену шоку пришли ужас и боль.

Меня накрыло. Ярость захлестнула с головой, ударила в грудь, перекрыла дыхание. Я пыталась вдохнуть, но казалось, вместо этого глотаю огонь. Лёгкие горели в его пламени. Вновь ощутила сильный жар, но не от медальона. Теперь он рождался где-то глубоко и вырывался из самого нутра, обжигал пальцы.

Я закричала. Низко, надрывно, по-звериному, выплёвывая из себя всю боль, весь ужас, который копился в каждой клетке моего тела. Голос сорвался на дикий рык. Слышала его, но не узнавала, будто этот звук не мог принадлежать мне.

Вскочила на ноги. Хотела увидеть отца. Он лежал посреди поляны.

— Джули, постой! Не надо! — доносились крики Виктории, но было поздно. Я уже неслась к нему.

Он был так бледен... Опустилась рядом и вдруг услышала дыхание. — слабое, прерывистое, но ещё живое.

— Папа? — прошептала я, сорвавшись на судорожное рыдание. Тут же мои руки заметались по его груди, плечам, лицу, пытаясь нащупать в нём искорку жизни.

— Папа, пожалуйста... — молила, не зная, кого и о чём.

Его ресницы дрогнули. Веки медленно, с трудом приоткрылись. Губы шевелились, но звука не было — только влажный, булькающий хрип. Я наклонилась ближе, чувствуя запах крови.

— Пап...

Глаза отца распахнулись. На секунду в них вспыхнуло узнавание. А потом он дёрнулся, резко вцепившись в мое запястье. Зрачки расширились, тело обмякло, но пальцы всё ещё сжимали стальной хваткой, не отпуская. Он не дышал.

Подбежали люди. Я поняла, что тётя была не одна. Словно в тумане помню, как меня оттащили от отца. Хлопки аптечки, чужие голоса, резкие команды… Эти звуки потом ещё долго являлись по ночам.

Когда весь этот грохот наконец стих, а слёз больше не осталось, я осознала, что нахожусь в новой комнате. В особняке Андерсонов. В родовом гнезде Виктории и отца, которое мне теперь предстояло называть домом.

Именно так случилось моё новое начало. Словно в бреду: пальцы дрожали, а мир расплывался в красноватой дымке.

Амулет, что прежде обдавал странным жаром, давно потух. На его гладкой, отполированной поверхности змеилась тонкая, едва заметная трещина. Она начиналась от самого края и уходила вглубь, будто что-то внутри раскололось, сломалось, сдалось. Вместе с ним. С нами.

Я провела по ней подушечкой пальца, чувствуя неровный, колкий край. Похоже на шрам. Только не на камне. Что-то треснуло и во мне. И это уже не исправить.

Амулет будто хранил свой секрет. Холодный и мёртвый. Как и всё вокруг. Как я внутри.

Иногда, чтобы найти себя, нужно сначала потеряться в мире, где никто не ждёт твоего появления

Сегодняшний день не обещал ничего хорошего.

Полгода. Двадцать шесть недель. Я считала каждую из них. Утро за утром — одни и те же вопросы, но Виктория лишь отводила глаза. Я кричала, умоляла, плакала. Она молчала. Глухо, непробиваемо, как стена. «Дай себе время», — говорила тетя. Словно правда могла разбить меня на осколки. Как долбаную хрупкую вазу. Или как те когти, которые растерзали родителей.

Я пропустила сто восемьдесят четыре дня. Близнецов определили в пансион. Теперь я вижу их только на каникулах. Они меняются. С каждым разом становясь всё больше чужими. Словно пытаются выжечь ту ночь. Живым напоминанием которой я стала.