Книга Тёмная Жажда, страница 120 – Юлия Нежная

А потом я увидела его.

Джейсон. Он стоял у ворот. Весь промокший, волосы прилипли ко лбу, одежда облепила тело. Просто стоял и смотрел на моё окно. Не пытался войти. Не прятался от дождя. Ждал.

Связь между нами пульсировала — тяжёлая, больная. Он был здесь, потому что чувствовал всё, что я сегодня испытала. Страх, когда я смотрела на Бена. Жажду крови, когда мои когти вошли в горло. Горечь, когда я распалась в объятиях тёти. И тоску — по тому, что не могла изменить.

Знал, что я ухожу. И всё равно стоял. Ждал. Надеялся, что я открою окно.

Я смотрела на него. На мокрые плечи. На побелевшие пальцы — безвольно висящие вдоль тела. И внутри всё сжималось. Одно движение — и я могла бы впустить его. Впустить тепло, которое он обещал. Ту жизнь, где я не была бы одна.

Я почти открыла окно. Почти…

Но рука лишь потянулась к защёлке — и замерла. Пальцы дрогнули над холодным металлом.

Слишком много смертей разделяло нас. Кровь, которую пролил его отец. И тьма, которую не забыть. Я не имела права просить его идти со мной. Мы оба были жертвами. И оба стали палачами.

Видела. Как его плечи опускаются, когда он понимает — это конец. Впервые за всё время я так ярко ощутила его эмоции — не как отголоски, не как едва уловимую тень. А словно сама погрузилась в них. На самое дно его отчаяния. Я чувствовала, как в этот момент сердце Джея рвётся на куски, истекая кровью. Как он умирает внутри, делая каждый вдох без меня. Как пытается замуровать всё это глубоко внутри — потому что понимает. Я решила. И не поверну назад. А значит — нашей истории не суждено случиться.

Он медленно, будто через силу, отворачивается и уходит в темноту. Его шаги затихали, сливаясь с шумом дождя. Связь между нами становилась тоньше — почти неощутимой.

Мы строили стены. Бетонные. Глухие. С обеих сторон — так, чтобы ничего не пробилось. Иначе мы бы погибли, захлебнувшись в том, что чувствовали друг к другу.

Я закрыла глаза. Прошептала в пустоту:

— Прости.

Только ветер услышал.

Спустилась вниз. Вышла через заднюю дверь. Дождь ударил в лицо холодными струями, но я не остановилась.

Обогнула дом. Направилась к гаражу. Щёлкнул замок, дверь поднялась — серебристые переливы моей машины мерцали даже в темноте.

Скользнула за руль. Завела двигатель. Последний раз взглянула на дом. На окно. На тёплый свет в комнате близнецов.

Внутри — пустота. Где-то глубоко, в её чёрном центре, теплилось что-то, что не давало мне упасть. Ярость. Боль. И тихая, упрямая решимость.

Я сжала в руке карточку с семилучевой звездой и рюкзак с мамиными письмами.

И нажала педаль газа.

Спустя десять минут дождь стих так же внезапно, как и начался. Небо налилось бело-серой тяжестью, будто воздух застыл в ожидании. Когда я подъехала к городу, первые снежинки распустились в свете фар — робкие, редкие, а потом всё больше, гуще.

Снежная тьма обнимала меня, как когтистая лапа, сжимающаяся всё сильнее.

Обратного пути не было.

Снег скрывает пепел, но не стирает память.

Первый снег выпал в ту ночь.

Я шла пешком. Машину бросила за пять кварталов отсюда — слишком заметная, слишком легко отследить. Дальше только ноги, только снег и тишина.

Белые хлопья кружились в свете фонарей, оседая на плечах, на волосах, на раскрытых ладонях. Они таяли на коже, смешиваясь со слезами, которых я не замечала. Снег укрывал город — тихий, безмолвный, будто сама природа решила стереть все следы, всю боль, что я оставляла за спиной.