Книга Тёмная Жажда, страница 101 – Юлия Нежная

Джейсон.

Я почувствовал это сразу.

Сопротивление. Грёбаное сопротивление. Преграду. То, что не должно было быть там, если бы она… если бы кто-то… до меня…

Мысль ударила, как пощёчина. Как удар под дых. Как нож в грудь.

Она была девственницей.

Соврала тогда. На аукционе. Сказала, что были другие.

Я замер.

Внутри меня. В ней. Чувствовал, как её тело сжалось вокруг моего члена. Туго. Горячо. Влажно. Как она дрожит, пытаясь принять меня. Как её дыхание сбивается. И одновременно — как моя собственная ярость отступает. Как камень, который я носил вместо сердца, трещит. Разваливается на хуй.

Она не была ничьей.

Никто до меня.

Эта мысль обожгла — сильнее, чем её удар. Чем её ненависть. Сильнее всего, что я чувствовал к ней раньше. Мой член пульсировал внутри неё. Я чувствовал каждое движение. Каждый спазм. Как она сжимается вокруг меня, пытаясь привыкнуть. Как её тело принимает меня.

Я посмотрел на неё. В глаза. Зелёные. Тёмные. Полные слёз, которые она не проливала. Она не плакала. Не просила остановиться. Только смотрела. С вызовом. Со злостью. С тем же бешенством, что горело во мне.

— Почему ты не сказала? — прохрипел я.

— А ты спрашивал?

Её голос не дрогнул. Спокойный. Твёрдый. Как сталь.

И это сломало меня окончательно.

Я не вышел из неё. Мой член всё ещё был внутри — твёрдый, пульсирующий, влажный от неё. Но всё изменилось. Я больше не хотел её наказывать. Я хотел её боготворить. Пальцы, которые секунду назад впивались в её бёдра до синяков, разжались. Одна рука легла на её щёку — грубая, горячая, дрожащая. Другая скользнула в её волосы, убирая пряди с лица.

— Смотри на меня, — сказал я. — Не закрывай глаза.

И она выполнила.

Я двигался медленнее. Глубже. Не вбивался — входил. Плавно. Почти нежно. Как будто она была из стекла. Чувствовал, как скольжу внутри неё, как влага стекает по моим яйцам. Какая она мокрая. Какая горячая. Какая моя. Вся без остатка.

Наши запахи сплелись в один. И я втянул это в лёгкие — понял, что пропал. Героин хуев. Я наркоман. И мне никогда не вылезти из этой зависимости.

Я вдохнул. И не смог выдохнуть.

В этот момент я понял. Не умом. Не чувством. А чем-то более глубоким. Первобытным. Животным. Она — часть меня. Не «может стать». Не «когда-нибудь». Уже. Сейчас. Всегда.

И я решился.

Позволил ей увидеть. Впустил в свое сознание.

Не словами. Не криком. Я открылся. Всё, что копилось во мне годами — боль, ярость, одиночество, страх, что я никогда не буду достоин, — всё это хлынуло наружу. Не агрессией. Не жестокостью. А чем-то другим.

Мой зверь.

Сильный. Гордый. Яростный. Но верный. Искренний. До боли, до хрипоты, до последнего вздоха. Её.

Он смотрел на неё из моих глаз. Не нападал. Не требовал. Показывал. Всё, что я не умел сказать словами. То, что прятал за маской холодного альфы.

«Смотри», — говорил без звука. — «Это я. Весь. Без прикрас. Без масок».

Она замерла.

Я чувствовал, как её дыхание сбилось. Ее пальцы дрожали на моих плечах. Она смотрела. Видела. Понимала.

А после открылась в ответ.

Её зверь тянулся ко мне из самой глубины. Любопытный. Осторожный. Но не боящийся.

Он коснулся меня. Мягко. Будто пушистой лапой. Изучал. Принюхивался. Познавал.

И в этот момент я понял — она моя. Навсегда.

Она начала отвечать.

Сначала робко. Неуверенно. Её пальцы коснулись скользнули по ключицам. Словно пробовала, можно ли. Словно спрашивала разрешения. Потом смелее. Вцепилась в мою шею, притягивая ближе. Я почувствовал, как её тело расслабляется. Как боль уходит. Сменяясь жаром.