Книга Сеичи. Тайна красной тряпочки, страница 4 – Ника Летта

— Не обязательно надеть, — осторожно сказал он.

Вика опустила ладонь и посмотрела на него.

— А что?

Сеичи выдержал слишком долгую паузу. Вика медленно прищурилась.

— Сеичи.

Он молчал.

— Ты хотел станцевать мне стриптиз? — с подозрением протянула она.

Сеичи посмотрел в сторону. Вика открыла рот. Закрыла. Потом снова открыла.

— Нет.

Он молчал.

— Нет, ты серьёзно?!

— Ты любишь, когда я двигаюсь. — все же вытянул из себя объяснение.

— Я люблю, когда ты не врёшь!

— Это тоже было частью плана.

— Стриптиз как доказательство честности?!

— Скорее как жест примирения.

Вика снова рассмеялась, на этот раз громче. И от этого смеха у Сеичи что-то мучительно разжалось в груди.

Она смеялась. Злилась, но смеялась. Злая. Его. Нет. Не его. С собой он тоже должен быть честен. Своя. Она была своя.

— Я не верю, — сказала Вика, вытирая глаза. — Глава древнего рода. Белый змайс. Целитель. Существо, которое пугает эльфов до икоты. Стоит в моей гостиной и выбирает парадные труселя.

— Я не знал, какие тебе понравятся.

— Сеичи!

— Что?

— Ты сейчас сделал только хуже и лучше одновременно.

— Это возможно?

— С тобой, как выяснилось, возможно всё.

Он осторожно сделал ещё один шаг.

— Ты всё ещё злишься?

Вика посмотрела на него. Смех постепенно ушёл. Осталась усталость. Боль. И что-то тёплое, упрямое, не желающее умирать даже после всех его ошибок.

— Да.

Он кивнул.

— Хорошо.

— Ничего хорошего.

— Хорошо, что ты говоришь.

Она обняла себя руками.

— Я не обещаю, что быстро прощу.

— Я подожду.

— И не надо больше никаких тайных планов.

Сеичи замер всего на долю секунды.

— Сеичи.

Он закрыл глаза.

— Я хотел защитить тебя.

— Вот прямо сейчас ты снова почти начал.

Он открыл глаза.

— Да.

— Видишь? Уже прогресс. Сознался до преступления.

Сеичи тихо выдохнул.

— Я буду говорить. До того, как сделаю.

— Именно.

— Даже если буду считать, что времени нет.

— Особенно если будешь считать, что времени нет.

Он кивнул. Вика перевела взгляд на диван.

— А это всё убери.

Сеичи тоже посмотрел на диван.

— Всё?

— Всё.

Он принял это как приговор.

— Хорошо.

Она выдержала паузу.

— Кроме красных.

Сеичи медленно повернул к ней голову. Вика подняла подбородок.

— Что? Я всё ещё злюсь. Но расследование тайны красной тряпочки должно быть полным. Научная добросовестность, знаешь ли.

На его лице впервые за весь вечер появилось нечто, похожее на настоящую улыбку. Очень слабую. Очень осторожную.

— Понимаю.

— Не понимаешь. Но научишься.

Он чуть склонил голову.

— Ты позволишь мне объяснить остальное?

Вика взяла чашку, уже остывшую, и устало опустилась на край кресла.

— Позволю.

Сеичи сел напротив. Не рядом. Не коснулся. Не попытался перехватить её руку. Просто сел и начал говорить.

О хвосте, силе, целительстве. И о том, что Земля не была пустой. О страхе, который четыре года жил у него под рёбрами. О брачной вязи, хранителе. О том, как именно её могли забрать. О том, что он хотел сделать.

Вика слушала молча. Иногда бледнела, злилась так, что он чувствовал это кожей, задавала вопросы. И ни разу не ушла.

А когда на часах уже было три часа ночи и Вика пошла на кухню отнести чашку, на пороге она обернулась

— И всё-таки, — сказала Вика, не глядя на него, — красные не убирай.

Сеичи замер.

— Почему?

— Потому что, когда я тебя прощу, ты мне всё-таки станцуешь.

Он медленно выдохнул.

— Сколько у меня времени?

— Зависит от того, как хорошо ты подготовился...

.