Книга Не мой выбор. Плен твоих глаз, страница 66 – Ника Летта

" Питание на корабле, могло бы быть более разнообразным, что ли, эта помесь чечевичной каши и баклажана, стала надоедат ь..". Думать ни о чем другом не хотелось, устала. К тому же вчерашний инцидент до сих пор мною не переварился, аппетита нет...

Пока я под монотонный гул беседы сидящих рядом шибарийцев, копалась в тарелке бездумно наблюдая как крупинка сменяет крупинку, в столовой вдруг образовалась глухая тишина. Такой резкий перепад не мог не обратить на себя внимание, я и обратила подняв голову...

Со стороны входной двери в мою сторону направлялась Настька, одна, и смотрела на меня своими большими и влажными глазами, имено смотрела на меня...А я так отвыкла от ее живого взгляда, что у меня от переизбытка эмоций на глаза слезы набежали, вилка выпадает из рук, пусть, сейчас я могу лишь пытаться удержать этот потоп своими же руками, бесполезно...Я не знаю куда себя деть, толи бежать к ней со всех ног и кричать во весь голос от радост, я бы так и поступила, наверное. Останавливало меня одно, опасения, что это лишь бред моего тронутого от безысходности сознания, а вдруг это столь желанная мною галлюцинация, столько времени провести в запертом пространстве, для моего непоседливого характера...это ведь не шутки...

— Тшшш, тебе это не кажется, — даже не заметила как ко мне за стол подсели, в принципе сейчас это мало волнует, чувствую себя воздушным шариком, который вот вот лопнет, явная нехватка кислорода сказывается — Дыши спокойно, вдох и выдох...

Спокойный тон, ласковое проглаживание плеча, сводит на нет начинающуюся истерику, довольно быстрый результат, надо отметить. Мужику..., а, Саю..., следует работать ходячим успокоительным, талант.

— Спасибо. — и пусть прозвучало слабо и жалко, зато искренне, а от ответной улыбки (между прочим, сейчас его зубки жути не наводят, их остроты я не замечаю) становится тепло где-то в глубине души.

Встаю, руки ещё немного потряхивает, только я упорно иду на встречу подруге, она ведь ближе мне чем кто бы то нибыл. Обнимаю, до конца не веря, что все плохое позади, и вот вот мы окажемся дома. Наконец накал страстей утихает, и мы решаем идти к ней:

— Стой! Ты ведь зачем-то сюда шла, может...-меня прерывают на половине предложения.

— К тебе шла, к тебе — и почему ее голос звучит неловким и слегка виноватым интересно знать — Идем, нам нужно многое обсудить...

Что я могу сказать, чувство стыда и вины, которые я услышала в ее голосе на камбузе были вполне справедливы. Разговор вышел у нас нелегким, в один прекрасный момент мне даже захотелось надавать ей затрещин не смотря на то что по ней соскучилась. Что за ребячество в конце концов. Правда гнев затем быстро утих, неизвестно как я бы поступила на ее месте, после того что с ней произошло. Обида обидой, но итоги какие, мы почти прилетели, хорошо хоть по ее словам они в конце пути назад не повернут. Конечно, запасы пополнить надо, и ещё кое-какие исследования провести...

— Слушай, а ты не боишься что они других женщин заграбастать могут, рабством ещё решат промышлять, м?

— Ты что! — эти ее большущие от возмущения глаза которые блестели от испытыуемых ею эмоций не могли не радовать — Что за страсти в твою головушку полезли, какое рабство? Они ведь не дикари со среднивиковья.