Книга Не мой выбор. Плен твоих глаз, страница 42 – Ника Летта

Но я всё равно застыла на пару секунд. Потому что Шифаар прижимал её к себе так нежно, будто держал хрустальную вазу, ребёнка и смысл жизни одновременно.

И вот тут кольнуло. Завистью. Глупой, горькой, непрошеной.

Мне тоже хотелось, чтобы кто-то любил меня вот так. Без оглядки. Несмотря на мой порой взбалмошный характер, острый язык и талант устраивать проблемы там, где нормальные люди просто пьют чай.

Хотелось, чтобы носились как с хрустальной вазой. А не как с чемоданом без ручки: бросить жалко, тащить неудобно. С этими печальными мыслями я тихо спустилась обратно. На улицу самовольно идти опасалась, поэтому вернулась в ту самую комнату, где оказалась в этом доме впервые, и присела на кресло, посматривая в сторону прохода.

Вдруг там совещание закончится раньше времени? Вдруг мне улыбнётся удача? Или хотя бы тот самый аситин. Да что со мной такое? Чувствую себя подростком, который впервые влюбился: мозг выключен напрочь, в голове одни занавески и розовые тюли.

Любовь с первого взгляда? Не смешно ли? Надо срочно избавиться от глупых мыслей. Мне ли себя не знать. Ещё воздвигну непреодолимый пьедестал этому образчику мужественности и начну чахнуть от неразделённой любви.

Тьфу. Мой внутренний спор прервал грохот. Я вздрогнула. Гости очередные, надо полагать? Ошибочка вышла. Грянули дверью на втором этаже. Судя по опущенным плечам Шифаара, благоверная выгнала его из спальни.

Передо мной, правда, слабость он демонстрировать не стал. Просто молча спустился и провёл меня к гостевым комнатам.

— Вам необходим отдых, — сказал он на пороге.

Я молча оглядела доставшийся мне номер люкс.

Комната была просторной, светлой и такой минималистичной, что моя земная душа невольно заскучала по пыльным безделушкам, вазочкам, книжным полкам и прочим признакам того, что здесь кто-то действительно живёт, а не просто красиво существует.

Несмотря на усталость, дневной сон не шёл. На корабле я и так выспалась — если можно назвать сном те провалы в полубред между приступами космической тошноты.

Увидев широкий подоконник, на котором умостили бежевый пуф и несколько подушек, я недолго думала. Забралась туда и устроилась поудобнее.

Других развлечений всё равно не было. Буду любоваться красотами за окном.

Существование рефлексирующей амёбой в какой-то мере даже заманчиво. Но продолжать так дальше невозможно. Моя деятельная натура кипела от нетерпения, требуя выплеснуть накопившуюся за время вынужденного бездействия энергию.

Минутный порыв маленькой Маши, заворожённой необычным пейзажем, прошёл довольно быстро. Очевидно, мой внутренний эмпат — ох-хо-хоюшки, звучит-то как! — решил оградить меня от лишних волнений и переключил внимание на того воина.

Судя по моему прошлому опыту попыток создать ячейку общества, его должно было хорошо потрепать по жизни.

А я, как уже выяснилось, на таких реагирую особенно глупо. Влюблённые, как известно, ничего не видят, кроме объекта поклонения. Я ненадолго задремала.

И очнулась резко, с неприятным ощущением надвигающейся беды. Будто подсознание толкнуло меня в бок и сказало: “Вставай, Машенька, сейчас опять будет весело. Не факт, что тебе”.

Я посмотрела в окно. И что я вижу? Очередной гость.

Правда, в отличие от зацепившего меня воина, этот высадился на площадку далеко не плавно. Его флаер двигался рвано, будто за рулём сидел водитель, который с алкоголем знаком не понаслышке, а в длительных романтических отношениях.