Книга Не мой выбор. Плен твоих глаз, страница 21 – Ника Летта

Мешала сущая мелочь, я видела его морду, и вспоминала Веру.

— И всё же? — надавила я. — Что дальше?

Сет выпрямился.

— Не переживайте. Вы ни в чём нуждаться не будете и всё время полёта проведёте со мной. За это время мы найдём правильное решение.

Ишь ты. Стоило задать неудобный вопрос, как маска участия чуть сползла. То есть сейчас я — мышь-приживалка с неопределённым будущим. И всё благодаря этому зажравшемуся касатику. Ответственности ноль, самоуверенности море, а последствия — мне разгребать.

Я сцепила зубы. Не ругаться. Мы всё-таки леди. Хотя леди, конечно, не пристало лелеять в груди такой комок ненависти и антипатии. Но что поделать, если внутренний сад давно зарос крапивой, а вместо бабочек там летали боевые топоры?

Иногда Сет уходил. Иногда возвращался с едой. Иногда принюхивался к воздуху, от чего мне хотелось предложить ему освежитель и курс нормальных человеческих манер.

Иногда я слышала, как за стеной проходят. Шаги — тяжёлые, уверенные, не похожие на человеческие. Голоса — глухие, резкие, на языке, в котором не было ни одной знакомой интонации. Ни одного слова, за которое можно было бы зацепиться.

Один раз стена открылась чуть быстрее, чем обычно, и я успела заметить в коридоре чью-то тень. Высокую. И… хвост.

Самый настоящий. С тёмной кисточкой на конце, как у разозлённого льва.

Стена тут же закрылась. А я осталась сидеть и пялиться в белую поверхность, пытаясь убедить себя, что мне показалось. Не показалось. Судя по всему, мой персональный желтоглазый нелюдь был здесь далеко не единственным представителем местного зоопарка.

Но в основном он сидел напротив и смотрел. В оглушающей тишине. Теперь я могла бы нарисовать его портрет с закрытыми глазами. Глубокой ночью. Левой пяткой. На спор.

Страх, кстати, куда-то спрятался. Наверное, от слишком долгого ожидания. Ему на смену пришло бешенство. На второй день я не выдержала.

— Долго мы так будем молчать? Для чего это?

Сет ответил спокойно:

— Для того, чтобы мы узнали друг друга.

Я несколько секунд молчала. Не потому, что прониклась глубиной фразы. Просто пыталась понять, это у них юмор такой или диагноз.

Мне нужна была информация. Любая. Хоть крупица, которая приблизит меня к цели. А для информации нужно общение. Только находиться с этим индивидом в одном помещении было невыносимо. Если бы он сам попытался наладить контакт, я не уверена, что смогла бы говорить, не шипя ядовитой змеёй в ответ.

Поэтому его молчаливое “узнавание” имело один плюс. Я успевала остыть. И перешла в режим ожидания, заткнув подальше своё нетерпение и нервы. Единственной отдушиной были его отлучки — то по “делам”, то за очередным разносом с пищей. В эти моменты я действительно расслаблялась.

Но вопрос про овуляцию не давал покоя. Он щедро кормил мою фантазию и подсовывал всё новые гипотезы о том, зачем я здесь нужна.

О нет. Я не была настолько наивной, чтобы купиться на его доброжелательность. Но расшевелить его всё же придётся. Как бы меня ни выворачивало от этой перспективы.

Да, я была готова воспользоваться его интересом к моему фертильному периоду, чтобы подобраться ближе. Чтобы понять и найти момент, а затем, если понадобится, всадить нож в спину.

Главное — потом придумать, как самой после этого выжить. Да-да, вот такая я противная и меркантильная особа. Но, девочки, вспомните: в любви и на войне все средства хороши. А мы сейчас на войне. Пусть и партизанской.