Онлайн книга «Руками не трогать, или как я стала богиней домашнего очага!»
|
Голова опустилась на сложенные на столе руки. Дерево было твёрдым, холодным, пахло лаком и отчаянием. В горле встал ком, болезненный и плотный, не дающий вздохнуть. Слёз не было. Была пустота. Сухая, выжженная равнина. И посреди неё — ясная, ледяная мысль, от которой похолодели даже кончики пальцев: «Не могу». Не «не хочу». Не «устала». А именно — не могу. Механизм сломался. Творческий родник затянуло тиной. Осталась только эта комната, этот хаос, и внутри — ничто. Из-под верстака, из-под груды тряпок, выполз солнечный зайчик. Первый луч утра пробился сквозь щель в ставне, нашёл на полу осколок зеркала от старой шкатулки и ударил прямо в глаза. Ослепило. Пришлось зажмуриться. А когда открыла — луч уже танцевал на стене, поймав в свой золотой круг единственный аккуратно свёрнутый рулончик нежно-голубого шёлка. Подарок от Бруно за лабораторию. Ткань переливалась, как спокойное утреннее небо. Совершенно бесполезная для текущих заказов. Просто красивая. Вдохнула. Выдохнула. Запах хаоса немного рассеялся, уступив слабому аромату воска и древесины. Пыльник, заметив луч, лениво повернул голову, поймал им свою морду, зажмурился и издал короткое, сонное «мррр». Не блаженное. Но уже и не безнадёжное. Ноги сами понесли к кухонному углу. Затопила маленькую печурку, поставила чайник. Механические движения: щепотка чая, две сушёные ягоды шиповника из мешочка от Калеба (вот хоть что-то полезное от него осталось). Вода закипела, пар окутал лицо влажным, тёплым одеялом. Разлила чай по глиняным кружкам — себе и Тилли, которая должна была вот-вот прийти. Поставила её кружку на свободный угол стола, прикрыла чистым лоскутом, чтобы не остыл. Свой чай взяла в обе ладони, впитала тепло. Оно медленно растекалось по пальцам, по запястьям, добиралось до локтей. Это был не выход. Не решение. Это была пауза. Самая важная. Чтобы механизм не разлетелся на мелкие, острые осколки. Чтобы родник не затянуло навсегда. Просто пауза. И чай. И этот глупый, прекрасный солнечный зайчик на стене. И Пыльник, который, кажется, снова начал посапывать. Тишину после рабочего дня взорвал стук в дверь. Не сдержанный, не вежливый. Чёткий, твёрдый, требовательный. Тот стук, который не спрашивает «можно ли», а констатирует «я здесь». Сердце ёкнуло, предчувствуя новую беду. Вечер был поздним, ученики и клиенты давно разошлись. В мастерской царил тот самый хаос, который я в бессилии замерла созерцать. Сидела на полу среди обрезков, пытаясь рассортировать хоть что-то, но пальцы лишь перебирали лоскуты, не в силах принять решение. Стук повторился. Нетерпеливее. Поднялась, отряхнула колени. Пальцы сами собой потянулись к волосам, пытаясь на ходу собрать их в более-менее приличный пучок, но только запутались в спутанных прядях. Походка к двери была тяжёлой, будто шла по густой грязи. Открыла. На пороге, залитый тусклым светом уличного фонаря, стоял Эрвин. В полной служебной мантии, с плотной кожанной папкой под мышкой. Его лицо в тени казалось ещё более строгим, вырезанным из мрамора. Запах дождя, холодного камня и старого пергамента ворвался в тёплую, затхлую атмосферу мастерской. — Мастерица Светлоручка, — произнёс он без предисловий, как будто зачитывал протокол. — Гильдия магов. Требуется сверка отчётности за истекший квартал. Необходимо предоставить… |