Книга После развода. Всё изменится, страница 12 – Анна Янсен

— Забирать куда?! К твоей шлюхе?! Ты хочешь подружить свою дочь со своей шлюхой?! Кем бы она ни была, но моя дочь не будет общаться с той, что увела её отца из семьи! — тычу пальцем, эмоции зашкаливают.

Говорить становится невозможно. В горле всё сжимается, будто кто-то стискивает его изнутри. Голос предательски дрожит и срывается. Боль вырывается рыданиями. Я чувствую, как сердце пытается кричать вместо меня.

— Она не шлюха, Даша! И не тебе решать, где будет моя дочь! Она общительная девочка и со всеми найдет общий язык! Смирись уже, Даша. Я итак оставляю тебе все: дом, который стоит немалых денег, шмотки, которыми забита вся гардеробная, и дочь, я продолжу обеспечивать, потому что от неё я не отказывался! Поэтому не смей грубить и следи за выражениями!

Он идёт к выходу. Просто так. Без истерик. Без последнего взгляда. И вот она — спортивная сумка. Серая, неприметная, уже стоит у вешалки.

Он подготовился, а я не заметила. Сдавливает в груди.

— Ты уже уходишь?! — спрашиваю, голос начинает дрожать. — Так просто?

Он молчит. Надевает куртку.

Я смеюсь. Громко. Резко. В отчаянии, смех, похожий на истерику.

— А Алиса, Антон? Она проснётся. Что ей сказать? Что папа больше не придёт? Или ты сам пришлёшь СМС?

— Ничего ей не говори! Я, как сделаю все свои дела, приеду, заберу её и всё ей расскажу! А сейчас лучше помалкивай! Твои истерики ни к чему! Остальное я заберу потом… Документы на развод приготовлю… Тебе не нужно будет бегать…

— Какой заботливый! Это ты обо всем позаботился заранее, да, Антон?! — иду за ним следом, хочу услышать еще хоть что-то, от чего смогу понять его действия. — Так ты не сказал, кто она, Антон?! И когда ты мне успел изменить? Когда я ждала тебя дома и не спала ночами? — чувствую дрожь в своих пальцах, холодом по коже проходит ток по моим венам.

— Даш, не позорься, — Антон усмехается, чуть криво, из-под лба. — Я сказал — ухожу. Так получилось. Ты здесь ни при чём. Не ищи в себе проблему, — Он будто читает выученный текст вместо прощания. — И перестань унижаться… Всё равно не останусь.

Его тон — как пощёчина. Трезвый, отчуждённый. Так смотрят на человека, которого уже вычеркнули из жизни, как на клоуна, как на нелепое напоминание о чём-то наскучившем.

Смеюсь. Горько, зло, срываясь:

— Ах, "не позорься", значит?! Так вот знай, Антон: ты разбил мне сердце. И после этого я никогда, слышишь? НИКОГДА не останусь рядом с таким подонком, как ты!

Я хватаю рамку с фото. Наша фотография. Мы — на море. Свадебное путешествие. Я в лёгком платье, ветер играет волосами. Антон обнимает меня за талию, и в его взгляде — любовь, та, в которую я когда-то верила. Безоговорочно.

Он вздыхает, спокойно, почти с жалостью.

— Это и есть хорошо, Даша, — медленно говорит. — Ты ещё встретишь своего человека. Устроишь свою жизнь. Но… у нас не вышло. Я не смог быть с тобой по-настоящему счастлив.

— Сволочь, — шепчу. Потом громче: — Сволочь ты, Антон. Ненавижу тебя. До дна!

Я резко бросаю рамку в его сторону. Удар — не в цель. Антон чуть отшатывается, словно не ожидая вспышки ярости, и фотография падает на пол. Разбитое стекло летит в стороны, с тихим хрустом рассыпаясь у его ног.

Он смотрит на осколки, потом на меня. В голосе — ледяная злость:

— Дура. Другая на твоём месте радовалась бы! Всё было как у людей: дом, комфорт, деньги. Я тебе всё оставляю. А ты… — он качает головой. — Ещё доиграешься. Я оставлю тебя ни с чем, если будешь так себя вести.