Книга Башня ветров, страница 91 – Ирина Грин

– Это исход, – пояснил Воронцов. – Пошли, жратва зовет.

– Павел! – строго одернула его мать из соседней комнаты. – Кель выражанс!

– Пардон, мадам, – со смехом отозвался Воронцов и пояснил обалдевшему от их словесной перепалки Новикову: – Мама считает, что настоящий офицер должен уметь разговаривать по-французски, фехтовать, скакать на коне, танцевать вальс и т. д. и т. п.

– Болтун. – Мать подошла, взъерошила волосы на голове сына. Сейчас она не была похожа на манекен, вполне себе живая женщина. За чаем, к которому прилагались бутерброды с желтым дырчатым сыром и темно-красной, с белыми крапинками жира колбасой, Новиков рискнул:

– Это вы на картине? Там… В таком платье… – И он попытался изобразить шляпку и высокий воротник.

– Нет, не я, – улыбнулась она. – Там изображен двоюродный прадед Паши, Михаил Николаевич Воронцов. Потом Павел покажет тебе на картине. Художник работал над ней почти десять лет. Изучал архивы, искал родственников, случайно вышел на нас, и Коля, папа Ванин, дал ему фотографию двоюродного деда. У нас копия, сама картина находится в Москве.

– А что за исход такой? – спросил Сергей.

– Да ты, я вижу, совсем не в теме! И как историю сдал на пятерку? – усмехнулся Воронцов.

– В учебниках про это не написано, – заявила Ольга Елисеевна, покачав головой. – Русский исход 1920 года, эвакуация русской армии из Крыма, конец Гражданской войны. Барон Врангель – про него ты, наверное, слышал, – Новиков кивнул, – главнокомандующий вооруженными силами юга России. Тогда, в 1920 году, остатки Добровольческой армии и многочисленные гражданские беженцы, отступая под натиском большевиков, нашли пристанище в Крыму.

– Ты почему бутерброды не ешь? Угощайся.

Новиков давно поедал глазами угощение, но взять боялся – вдруг Ольга Елисеевна что-нибудь спросит, а у него рот занят.

– Спасибо! – Он впился зубами в колбасу. Она пахла очень вкусно, но оказалась жесткой – не прожуешь. То ли дело докторская у них в сельпо! Дай волю – батон бы смолотил и не заметил.

– Петр Врангель, – продолжала тем временем Ольга Елисеевна, – рассчитывал сохранить на этом клочке земли остатки некогда великой Российской империи. Расчеты эти не были безосновательными. Крым как отдельное государство признала Французская республика, а советско-польская война давала определенный временной запас – по крайней мере до наступления весны.

Но в октябре Польша во главе с Пилсудским подписала договор о перемирии, что позволило большевикам бросить все силы на «Черного барона». 3 ноября 1920 года Красная армия вплотную подошла к Перекопу.

Петр Врангель понимал всю серьезность положения армии и населения Крыма. Надежды на недостроенные укрепления Перекопа, обороняемые солдатами и офицерами, не обеспеченными даже теплой одеждой, были слабые, потому он заблаговременно распорядился о подготовке к эвакуации.

С помощью кораблей Черноморского флота, французских военных кораблей и судов Добровольного флота было эвакуировано более ста тридцати пяти тысяч человек.

Люди спасались бегством, оставляя все, что было им дорого, составляло смысл их жизни, – дома, имущество, работу, карьеру, могилы предков… Уезжали в никуда, в полную неопределенность, променяв благополучную жизнь на жалкое существование.

Женщина замолчала, выпила глоток чая из белоснежной чашки с золотым ободком. Новиков решил последовать ее примеру, но чашка оказалась очень тонкой, словно сделанной из бумаги, и он осторожно вернул ее на блюдце, опасаясь сломать.