Книга Загадка неприкаянной души, страница 88 – Ирина Грин

Маргарита Давыдовна замолчала.

— Вы, случайно, не знаете этого человека? – Щедрый показал фото Герасимова.

Старушка долго всматривалась в него. Зачем-то посмотрела на оборот снимка, потом протянула, покачала головой.

— Нет, этот не из наших будет. А кто таков?

— Если бы я знал.

За столом снова воцарилась тишина. «Странно, – думал Щедрый, – меня она за своего признала, а Герасимова почему-то нет. Может, она своими считает неприкаянных, а Герасимов к этому разряду не относится?»

Майор понимал, что больше никакой информации он здесь не почерпнет, надо идти. Заехать в парк, узнать, как дела у водолазов, потом в управление, на совещание, после чего поехать в Матвеевск, пообщаться с родными Евы, с одногруппниками, подругами. Вот только уходить совершенно не хотелось.

Маргарита Давыдовна словно почувствовала. Предложила:

— Еще чаю?

Майор чуть было не согласился, но тут зазвонил его телефон. Извинившись, Щедрый провел пальцем по экрану.

— Товарищ майор, это старший сержант Поляков, – услышал он взволнованный голос. – У нас еще один труп в парке.

— Кто?

— Женщина, лет семьдесят, документов при себе нет.

— Еду. Проследите, чтобы никто из посторонних не подходил…

Слово «труп» он не стал произносить при Маргарите Давыдовне.

— Пошел я. – Щедрый встал. – Спасибо за чай!

— И тебе спасибо, что навестил старуху. Ты заходи, не забывай. И будь счастлив.

— Постараюсь, – пообещал Щедрый.

Сначала Щедрый увидел собаку. Снежно-белый хаски, северный ездовой пес, похожий на волка, выбежал из кустов, словно поджидал его, махнул хвостом и потрусил по дорожке. Добежав до поворота, оглянулся, словно желая проверить, идет ли за ним человек. Майор пошел. Прошел метров сто, и сердце отчаянно забилось в груди. Тело тщедушное, словно принадлежало подростку, чуть в стороне от тропинки, за высокой сосной. Темно-синяя куртка, черная шапочка – он и без документов знал, кому принадлежит это тело. Чувство вины, о котором только что говорила Маргарита Давыдовна, запульсировало в висках, отдаваясь головной болью.

— Старший сержант Поляков, – наперерез ему выскочил невысокий, плотно сложенный парень в форме. – Сейчас наши подъедут. Ее там, на дорожке, ударили и сюда притащили. Пес нашел, вернее хозяин. – Он показал на невысокого пожилого мужчину, нервно потопывающего ногами неподалеку. – В полицию позвонил. Я опросил, данные записал.

— Я ее знаю, – сказал мужчина. – Вернее, не то чтобы знаю. Где живет, как зовут, не в курсе, но она здесь почти каждое утро гуляла. Герцог ее любил. Герцог – это моя собака.

Щедрый не слушал. Он смотрел на тело, и что-то в том, как оно лежало, было не так. Что?

Широкий след волочения, рядом – две цепочки следов. Одни, большие, уверенные, наверняка принадлежат Полякову. Другие, небольшие, странные, без рисунка протектора – что-то вроде валенок без галош, хотя, если учесть, что валенки обычно покупают на пару размеров больше, получается, размер ноги у тащившего тело где-то тридцать седьмой – тридцать восьмой. Вероятнее всего, следы принадлежат женщине. Уж не закадычная ли подружка София Денисовна постаралась? Щедрый попытался вспомнить, какая обувка была на ее ногах, когда доморощенные детективы посещали его кабинет. Сколько ни старался, ничего не получалось. Гнездо аиста на голове помнил, шубу бурого цвета помнил, а обувь? Не в валенках, это точно.