Книга Загадка неприкаянной души, страница 145 – Ирина Грин

— Человека, который положил вещи в камеру хранения, ты не видел? – спросил Иван после довольно продолжительной паузы.

— Да кто же его знает? Может, и видел, а может, он успел уйти к тому моменту, когда я появился на вокзале. У меня времени было в обрез, некогда глазеть по сторонам.

— А номер ячейки помнишь?

— Сейчас. – Он достал телефон, поводил пальцем по экрану. – Вот.

Иван увидел чек автоматической камеры хранения.

— Можно? – Не дожидаясь ответа, он взял у Белова телефон и передал его Федору. – Сфотографируй.

Только сейчас Иван заметил, что Лебедев, строго выполнявший наказ напарника хранить молчание, нервно ерзает на стуле, на который плюхнулся, едва оказавшись в комнате.

— А вот и чай! – в комнату вошла хозяйка с электрическим чайником в одной руке и подносом с разнообразными чайными принадлежностями в другой. – Чего ты, Максим, гостей к столу не приглашаешь? Вам чай с травками? Наши, новоракитинские, экологически чистые.

— Нет, спасибо. – Иван выставил вперед обе ладони. – Я предпочитаю черный.

Прозвучало не очень вежливо, но ему, честно говоря, вообще расхотелось чаи распивать в этом доме. Кто знает, может, матушка подслушала за дверью, что понаехавшие сыщики предъявляют единственному сы́ночке, и решила защитить его. Может, конечно, он, Рыбак, наговаривает на бедную женщину, но предосторожность никогда не помешает.

Зато Лебедев был чужд подобных мыслей.

— А мне с травками, – сказал он.

Иван строго посмотрел на напарника, мол, сказано же было: молчать!

В ответ Федор сделал несчастное лицо и прошептал:

— Извините, Иван Станиславович.

В два глотка опустошив чашку, Иван встал, поблагодарил хозяев и отправился к выходу. Федор, допивая на ходу, поспешил за ним. Влив в себя остатки чая и отдав чашку хозяйке, следующей за гостями в прихожую, он сказал тоном мальчика-отличника:

— Большое спасибо!

— И вам, и вам спасибо, – запричитала она. Серые глаза за толстыми линзами наполнились слезами.

Белов провожать непрошеных гостей не стал.

Чтобы выполнить поручение Рыбака пообщаться с соседкой Алены Дубовой, Тимур Молчанов выехал из дома затемно и у дома клиентки оказался в шесть утра. Почти все окна в подъезде оставались темными, лишь в нескольких горел свет, казавшийся нестерпимо ярким. В целях конспирации Тимур заглушил двигатель, выключил фары и приготовился ждать сколько понадобится. Автомобиль постепенно остывал, но Тимур этого не чувствовал. Ему не давали покоя слова, сказанные Рыбаком. Нет, не об опасности, грозящей старушке Арине Константиновне и ее лохматому любимцу. Гораздо больше Тимура волновали слова об их взаимоотношениях с Кристиной. Причем точка зрения Рыбака была ему абсолютно безразлична. Но Кристина… Неужели она тоже считает, что из приглашения Тимура поселиться в его доме вытекают какие-то последствия. Неужели она ждет от него решительных действий, а его пассивность огорчает ее, причиняет боль? Нет, не может быть. Или все-таки может? Нахлынули воспоминания – красный песок австралийской пустыни, загорелое плечо Кристины почти касается его плеча. Авария, больница, ее глаза, полные тревоги и… любви?^[15]

Казалось бы, два трагически окончившихся брака должны были полностью искоренить в его душе зародыши романтических чувств, и вдруг брошенная Рыбаком фраза пробудила их, они выпустили ростки – бледные, хилые на вид, но на самом деле полные энергии. Той самой, что по весне пробивает асфальт. Нет, разумеется, он хоть сейчас готов сделать Кристине предложение, готов быть с ней и в горе, и в радости и даже умереть в один день, как мать с отцом. Вот только корректно ли это будет с его стороны? До этого момента уверенный в себе на все сто Тимур Молчанов вдруг понял, что Кристина достойна лучшего мужа. Конечно, он будет заботиться о ней, защищать, помогать во всем. Но любить? Сможет ли он полюбить ее так, как она того заслуживает? А ребенок? Наверняка ей хочется своего ребенка. А ему? Хочется? Вопросы, вопросы…