Книга Дом с синими ставнями, страница 37 – Ирина Грин

Ася молча подошла и опустилась на диван напротив. Она чувствовала себя полностью выжатой.

— Я ездила к Илье, — выдохнула она, доставая из сумки альбом Артема. — Вот, нашла в комнате Артема.

Она открыла альбом на том самом рисунке — ребенок и две женщины у дома с синими ставнями — и протянула Лидии Семеновне.

— Он сказал, что это вы, Артем и его первая жена, ваша дочь. Что жена с дочкой живут за границей. Из-за развода он потерял половину бизнеса и сейчас почти разорен.

Лидия Семеновна, не выпуская из рук альбома, внимательно, в упор посмотрела на Асю. Ее обычно добрые, лучистые глаза вдруг наполнились такой глубокой болью, что Ася инстинктивно отшатнулась.

— Разорен? — тихо, с придыханием, повторила она. — Илья Громов? О, деточка моя… — Она покачала головой, и ее пальцы сжали край альбома так, что бумага смялась. — Он прибедняется. Наверняка успел перед разводом вывести деньги. Даже если и так, что значит потеря каких-то жалких денег по сравнению с потерей ребенка? Он отобрал у моей дочери сына! Ее сына! Это из-за Ильи Артем стал таким. Я бы на его месте после такого просто не смогла бы жить. А он живет себе, поживает.

— Подождите! — опешила Ася. — Вы хотите сказать, что гаптофобия развилась у Артема из-за Ильи?

— А ты как думала? Что он такой родился? Разве Галя тебе не рассказывала?

Асе как-то неудобно было задавать Галине Степановне такой вопрос, и она покачала головой:

— Нет.

— Нина с Ильей перед разводом часто ссорились. Однажды этот негодяй, зятек мой бывший, напал на Ниночку, а Артемка, маленький еще совсем, попытался вступиться за мать. Илья отшвырнул его, словно щенка, тот упал, закричал. Когда Ниночка попыталась взять его на руки, чтобы успокоить, он раскричался еще больше. Она подумала, что у ребенка какая-то внутренняя травма — ручка сломана или ножка. Оказалось все гораздо хуже. Хрупкая детская психика, чтобы защититься, выстроила барьер в виде гаптофобии, и теперь любое прикосновение у Артема ассоциируется с болью, агрессией, страхом и потерей безопасности.

Голос Лидии Семеновны сорвался. Алиса на ее руках беспокойно вздрогнула, и женщина автоматически дрожащей рукой погладила ее по спине.

— Ш-ш-ш-ш… Когда они разводились, — продолжала Лидия Семеновна, стараясь говорить ровнее, но каждая фраза давалась ей с трудом, — Илья использовал все свои связи, все деньги. Он нанял адвокатов-акул. Представил мою дочь — светлую, умную девочку — невменяемой истеричкой, неспособной заботиться о ребенке. Адвокаты копались в ее прошлом, выдергивали каждую мелочь. А у нее была юношеская депрессия, она лечилась… Илья вывернул это против нее. Суд отдал ему Артема, а он хотел забрать и старшую дочь. Но Полине на тот момент уже исполнилось шестнадцать, на суде она сказала, что ни за что не останется с отцом и выбрала маму.

Ася слушала, и комната начинала плыть у нее перед глазами. Слова Ильи о разорении, о потере всего рассыпались как карточный домик, обнажая уродливую правду. Ей не хотелось верить, что этот большой и сильный мужчина обманул ее. Но, вспоминая, как Иван с Ильей дрались в их маленькой прихожей, Ася была склонна скорее верить Лидии Семеновне.

— А этот дом… — Ася снова раскрыла альбом. — Вы его не узнаёте?

Лидия Семеновна пристально всмотрелась в детский рисунок и снова покачала головой: