Онлайн книга «Да, господин депутат»
|
— Все? — Да, Магир — ака, с тобой все. Если ты сказал, что твой парень уехал, значит, так оно и есть. Ты можешь идти, а я пока проведаю бабулек, что здесь проживают, узнаю, как они живут. Бабки, в основном, рассказывали, что с пришельцами они живут параллельно, стараясь не соприкасаться. Бабульки проживают со своего огорода, получая иногда пенсию, а мигранты плотно оседлали ферму, расположенную на окраине Журавлевки, весной выгоняя коров и овец на болотистые пустоши, там же заготавливая корма. Бабули и пара стариков ни в чем особо не нуждались, кроме увеличения пенсии, свет в деревню поступал бесперебойно, телефон, чтобы вызвать скорую помощь или срочно позвонить родне, был на ферме, куда пенсионеров допускали без особых проблем, так вот и доживали свой век последние жители позабытой властями деревни на границе огромного мегаполиса. В предпоследней избе, которую я посетил, в рамках, так сказать, встреч с избирателями, хозяйка, пожилая женщина лет семидесяти, в теплой кофте, халате и вязанных носках, долго не хотела мне открывать, через дверь сообщив, что ей нездоровиться, но, поняв, что я все равно, не уйду, она меня пустила в дом. Выглядела хозяйка дома испуганно, открыв дверь, встала на пороге, выказывая нежелание пускать меня в жилище, пришлось выдергивать бабулю за рукав на крыльцо, куда, вслед за хозяйкой, полетело старое пальто и серого цвета теплая шаль, а я запустил в небольшой домик собак, которые тутже кинулись к плотно прикрытой двери старого шкафа, стоявшего в горнице. Спасло меня то, что в тесном шкафу Кабиру было неудобно воспользоваться старой одноствольной «тулкой», управляясь одной рукой среди старых теткиных кофт и платьев — выдернутый из шкафа за ствол ружья, как морковка из грядки, мигрант неловко упал на перевязанную руку и взвыл от боли, забыв о любой попытке сопротивления. Пока человек у моих ног, причитая, пытался встать, я переломил ружье, достав оттуда патрон в зеленой от старости, латунной гильзе, после чего повесил ружье через плечо хозяину, так сказать, восстановив статус-кво, в таком виде выведя его на улицу. Пока задержанного грузили в жигули, пристегивали к сиденью и распихивали ему по карманам изъятое золото и анашу, к нам торопливо прихромал Магир-ака, у которого, от сегодняшних потрясений, лицо приобрело землистый цвет. — Представляешь, уважаемый, какая радость? Наш дорогой Кабир вернулся из Ташкента… — Отдай мне его, начальник, я тебе любые деньги заплачу. Это же мой племянник, родная кровь! — Кстати о деньгах. Сколько там моя Ирина тебе насчитала? Плюс сверху еще десять процентов за моральный вред…. Итого… Давай неси, я жду. — Нет таких денег, начальник! — Ну вот что ты за человек такой? Только что сказал, что любые деньги готов отдать, и тут же говоришь, что денег у тебя нет. Нет денег, значит собирайте все свое шмотье и валите отсюда, или через двадцать минут мои ребята вам помогут. Деньги принесли через десять минут, естественно никакого Кабира я Магиру не отдал, а напротив, выставил ему новые требования. — У тебя же люди на оптовом фруктовом рынке работают? Ну что ты телишься с ответом? Я их там своими глазами видел. — соврал я: — Так вот, если хочешь дожить здесь до конца мая — через неделю я сюда вернусь, и ты дашь мне полный расклад по этому рынку. Кто главный от ваших, кто наркоту привозит, какие грузовики, где передают ее покупателям, кто деньги с водителей собирает и кому передают. И не вздумай меня снова пытаться обмануть, слово даю, что ты пожалеешь о своей глупости. |