Книга Да, господин депутат, страница 42 – Роман Путилов

Матвей, во время моей речи стоявший с независимым видом за моей спиной, как лорд Байрон сибирского разлива, недоуменно опустил глаза на единственный, оставшийся на столе конверт, со своим именем на клапане, неверяще схватил его и заглянул во внутрь.

Ну да, вот с такими же горящими глазами я смотрел на Ирину, когда она мне выдала из свой заначки деньги на премии мужикам, ибо у меня, все-таки, случился грандиозный кассовый разрыв с наличными деньгами, и я просто не знал, что делать. Честно говоря, было неожиданно и приятно, особенно в свете того, что она была зла, когда я, еле живой после прыжка со второго этажа, заполз в нашу квартиру. Не знаю, насколько она поверила, что я просто поскользнулся на крыльце мэрии, но лечила она меня безжалостно и сердито. Ладно, я отвлекся.

Матвей смотрел на новенькие купюры, выглядывающие из конверта и в его глазах блеснула влага. Понимаю, его чувства. Не знаю, что получили начальники в мэрии, но чиновничья мелкота ранга Матвея получила небольшой продуктовый набор из палки «краковской» колбасы, банки зеленого горошка и пары банок рыбной консервации, с которыми, как хочешь, так и встречай Новый Год. А тут нелюбимый начальник вручает вполне приличную сумму. Если парень не гнилой, то можно считать, что его лояльность у меня уже в кармане.

Через пять Минут мой сияющий помощник уже чокался с остальными парнями, что-то радостно вопя, а через пятнадцать минут я приступил к главной теме нашей встречи.

— Мужчины, я выяснил почему и за что убили Ирину Кросовскую и теперь у на с вами появилась первоочередная задача. Кроме того, что я хочу наказать тех, кто убил мою неслучившуюся невесту, я хочу, чтобы рынок, из-за которого ее убили, перешел под мой контроль. Дело это чрезвычайно трудное и опасное и никакое удостоверение не прикроет любого из нас в этой ситуации. Наверное, это самое сложное дело из тех, которые у нас были до этого. Кто не хочет в этом учавствовать — может встать и уйти прямо сейчас. Никаких последствий для него не будет. Ну, а те, кто останется, должны понимать, что они окажутся на войне.

Я подождал пару минут, но никто не встал и не вышел из зала небольшого кафе, расположенного, как раз напротив, этого самого рынка. Даже Матвей, глуповато улыбаясь, остался, но я вполне допускаю, что он это сделал по незнанию.

— То есть, все согласны? Все остаются? Тогда работаем.

Январь 1996 года. Город. Здание мэрии. Заседание комиссии по градостроительству.

— Разрешите вопрос? — я, присутствующий на совещании чужой комиссии без решающего голоса. Как в школе. Поднял руку вверх.

— Да, да, прошу вас, коллега. — председатель комиссии покосился на сидящего рядом мэра, недовольно поморщился, но разрешающе кивнул головой.

— Подскажите, а вот эта уродливая коробка — это единственно возможное архитектурное решение? Как на мой обывательский вкус, так «это» — худшее, что можно было придумать. Я понимаю, что непростым инвесторам двух свечек, которые спешно строятся по соседству банально негде будет ставить свои дорогие автомобили, но это не повод строить по соседству, в самом центре города, уродливый многоуровневый гараж, больше всего похожий на сарай. Если бы вы, господа градостроители заставили застройщика предусмотреть под новыми многоэтажками подземные парковки, то не пришлось бы сейчас городить вот это, извините, угребище…