Онлайн книга «Да, товарищ лидер фракции»
|
Через четыре часа я, с грохотом отодвинул стул и понес три последние месячные подшивки газет, закрепленных бельевым шнуром между двух реек, и понес сдавать периодику дежурному библиотекарю, которая уже пару часов награждала меня очень раздраженными взглядами. В читальном зале после обеда я был единственным посетителем, и женщина бы с огромным удовольствием отправилась бы пить чай с тортиком и разговаривать с коллегами, вместо того, чтобы следить за странным посетителем, который мог порвать драгоценные газеты или начать вырезать из них черно-белые фотографии. Попрощавшись с суровой женщиной, которая тут же принялась просматривать сданные мной подшивки, я поспешил домой. После чтения периодической печати я остался в полнейшем недоумении и мне надо было с кем-то посоветоваться. Город. Заречный район. Квартира Громова. Видимо, что у моей невесты в хозяйстве царил относительный порядок, так, как встретила меня Ирина очень… многообещающе. Видимо, пока я ломал голову над газетами, она совершила блиц-вояж по своему хозяйству. Накрутив хвоста правым и виноватым, после чего успела перетаскать вещи, брошенные ночью в джипе, покормить и выгулять собак, после мучительного путешествия в душном багажном отсеке автомобиля через половину страны, валялись посреди большой комнаты, вполне довольные жизнью. В ванной комнате гудела стиральная машинка «Бош», из кухни доносились умопомрачительные запахи, а глаза любимой женщины говорили о том. Что меня здесь ждали. — Солнце…- я отодвинул от себя опустевшую тарелку и тут же получил любимую большую чашку с чаем: — Хотел с тобой посоветоваться… — Ну –ну…- подбодрила меня моя половина. — Моя задача до середины сентября дать народу какое-то яркое и запоминающееся действо, чтобы в день выборов люди шли на избирательный участок с мыслью, что большевики, в отличии от остальных партий, не просто устраивают митинги, чтобы поорать и поторговать лицом, но и делают что-то значимое, что-то, что конкретно, здесь и сейчас, делают жизнь людей лучше и сытнее И у меня получилось, что я могу повлиять только на уровень уличной преступности в каком-то небольшом районе и коммунальные тарифы… Из двух направлений работы Ирина услышала только первый. Она резко захлопнула дверцы навесного шкафчика, в котором что-то искала. И села напротив меня, за стол, глядя на меня, зелеными от злости, глазами. — Павел, я вот сейчас не поняла тебя. Ты опять собрался с преступностью бороться? То есть опять ночь-полночь, тебя нет, а я до утра не сплю, гляжу в потолок, каждую секунду ожидая, что сейчас, в темноте, затрещит телефонный аппарат и мне скажут, что ты… Ира резко отвернулась и в кухне, только что теплой и уютной, повисло тягостное молчание. — Ира, ну ты что такое говоришь? Я же депутат, мне даже не положено самому кого-то задерживать…- забормотал я: — Через несколько дней двадцать дуболомов приедет из Москвы, они будут сами все делать. Кстати, надо думать, где их разместить, это же какая толпа получается…. — Ты обещаешь, что сам никуда не полезешь? — Ирина вновь впилась в меня взглядом. — Э…А…. Обещаю, что если куда-то и полезу, то со мной будет не меньше десятка человек. — Выдохнул я, прикинув в уме варианты возможны событий. — Дурачок ты, Громов. — Ирина села мне на колени и, прижавшись лицом к моей щеке, сдавила мне шею так, что заныл, уже забытой болью, старый шрам: — Ты понимаешь, что я тебя люблю, и ты мне нужен живой и здоровый. А все остальное мне неинтересно… |