Книга Да, товарищ лидер фракции, страница 68 – Роман Путилов

— То есть, вы… — судья заглянула в ходатайство из комитета о моем привлечении в качестве общественного защитника: — Громов, решили превратить судебное заседание в шоу? Решили имя себе сделать на этом деле?

— Да какое имя, Ваша честь? Это что, процесс века? Вот только, мои подзащитные, как я уже сказал, не алкаши, которых к вам каждую неделю доставляют, а уважаемые и добропорядочные люди, с репутацией и положением в обществе, многие награждены и отмечены неоднократно государственными и правительственными наградами…

— У нас перед законом все равны! — почти выкрикнула судья, которая еле сдерживалась.

— Безусловно, ваша честь, все равны перед законом, но я не требую ничего сверх того, что предусматривает закон. В материалах дела, уверен, нет никаких доказательств виновности моих подзащитных, кроме двух рапортов сотрудников ОМОНа и протоколов, составленных участковыми, поэтому мы требуем изучить все доказательства, подтверждающие, как вину, так и невиновность задержанных, а также предоставить мне время на подготовку. И да, мы обязательно будем обжаловать ваше решение в вышестоящий суд, если вы откажете нам в удовлетворении наших законных требований…

— Все, хватит! — судья с досадой ударила ладошкой по стопке документов: — Суд, в ходе подготовки к судебному заседанию, установил, что административные материалы, подтверждающие факты совершения задержанными лицами вменяемого им административного правонарушения, органами милиции собраны не в полном объеме, а в судебном заседании эти пробелы устранить не представляется возможным, в связи с чем материалы возвращаются в Первомайский РОВД без рассмотрения. На этом судебное заседание объявляется законченным, все свободны.

— Ваша честь! — к судье бросились участковые, охранявшие моих партийцев: — Как все свободны? Вам же звонили насчет суток!

— Я сказала…- судья ожгла меня злым взглядом: — Все свободны, переделывайте документы, потом привозите…

— Товарищ адвокат, так мы что, можем домой идти? — неверяще шагнул ко мне один из задержанных.

— Да, товарищи, домой, приведите себя в порядок, отдохните. Если кого-то били или кто-то плохо себя чувствует, то обращайтесь в травмпункт и обязательно возьмите справку о наличии следов побоев, ну а завтра, как придете в себя, звоните в Центральный комитет и вам скажут, что дальше делать. Борьба только началась, товарищи!

На лестнице, ведущей к выходу из здания суда, меня догнали двое в форме.

— Эй, как тебя, адвокат, ты что, самый умный, да?

Это была парочка участковых, которые доставляли в суд моих партийцев и которых, и которых, в самое ближайшее время ожидала жесткая выволочка от руководства, за то, что они не смогли выполнить самое элементарное задание — отвезти задержанных в суд, получить от судьи решения и поместить задержанных в спецприемник, где с ними можно будет дальше работать. И никого из руководства милиции не волнует, что в этом деле появился ранее неучтенный фактор –я. Главное, что начальник РОВД позвонил судье и обо всем договорился, а значит, в последовавшей неудаче, виноваты исключительно подчиненные, в отношении которых и последуют репрессивные меры порицания. И поэтому милиционеры были злыми, как цепные псы и дальнейшее течение нашей беседы нетрудно было предугадать. Я и предугадал. Бить меня по лицу в публичном месте, господа участковые поостереглись, поэтому, оттеснив меня в угол, один из служивых, тот, что поменьше ростом, попытался пробить мне в «солнышко», но вот только я был готов к любым вариантам беседы. Нога готова согнуться в колене и тело готово к повороту, чтобы прикрыть самое дорогое, что есть у мужчины, а воздух из живота выплескивается резким напряжением диафрагмы и пресса, поэтому кулак милиционера бьет в мое твердое, как доска, брюхо, с деревянным стуком. Зато мой ответный толчок отбрасывает легкого и щуплого участкового к низкому ограждению лестницы, по инерции легкая фигура милиционера перевешивается через перила и лишь в последний момент его успевает ухватить за широкую форменную рубашку здоровенный, но медлительный напарник. Участковый вскрикивает, рубашка громко трещит, а я, не обращая внимания на крики за спиной, сбегаю по лестнице вниз, спеша оказаться на улице. Драка с участковыми, при наличии в здании суда взвода бойцов ОМОНа — идея не самая блестящая и я спешу смешаться с ликующей толпой, встречающей освобождённых «узников совести».