Книга Да, товарищ член контрольной группы, страница 80 – Роман Путилов

В половине восьмого утра в коридоре послышался топот множества ног и из-за поворота появился, двигающийся стремительной походкой, Иван Викторович, вокруг которого кружили несколько референтов, пара охранников и какой-то солидный дяденька со значком депутата.

Вся эта кавалькада промчалась мимо меня, и, распахнув двери приемной, скрылись в кабинете, кроме охранников, занявших позицию в приемной.

На меня охрана не отреагировала, так как мы с ними уже встречались, в день не случившегося нападения на здание Верховного Совета. Не сказать, что телохранители были рады меня видеть, но, хоть не стреляли.

Я просидел почти полчаса, референты и депутат, один за другим выходили из кабинета Председателя, отправившись выполнять его поручения, наконец в приемную, где за столом уже появилась секретарь, женщина средних лет, в строгом деловом костюме, вышел сам Кирюхин и двинулся к выходу бросив на ходу:

— Громов, пошли со мной.

Следующий час я провел, уткнувшись в папку с проектами законов, присутствуя на заседании Согласительной комиссии, где присутствовали лидеры всех шести партий, прошедших по итогам выборов в Верховный Совет, и еще три десятка депутатов, половины из которых я не знал.

В самом начале заседания лидеры трех партий, кроме Крестьянской и Большевистской и «Ранет», принесли формальный протест Председателю Верховного Совета, по поводу перехода ряда депутатов, избравшихся от их партий, в стан большевиков. Аграрии к «красным» не бежали, они считались наиболее близкими идейными союзниками Большевистской партии, хотя по факту там рулили в основном директора совхозов и председатели колхозов, в большинстве своем, видевшие себя крупными плантаторами и латифундистами.

С одной стороны, если дело пойдет таким образом, то, через некое время, большевики вполне могли получить конституционное большинство в законодательном органе страны, а с другой стороны, предавшему один раз веры не было — перебежчики в момент важного голосования вполне могли перебежать обратно, да и не давала покоя история незадачливого Учредительного собрания, которое легко и просто, в восемьдесят лет назад распустили деды нынешних большевиков.

— Ну что, Громов? Что скажешь? Как тебе, на твой свежий взгляд, план работы Верховного Совета на ближайшие три месяца? — после заседания, Кирюхин сделал мне знак двигаться рядом с ним, и теперь он неторопливо двигался по длинному коридору в сторону лифта. Кивками отвечая на многочисленные приветствия.

— Такое ощущение, что со времен незабвенного товарища Сбруева в Верховном Совете ничего не изменилось. Единственным стоящим документом является закон о проведении выборов Президента в этом году, иначе, после Нового года у вас или вашего ставленника шансов избраться не будет, кредит доверия кончиться. Ё

— Ты что несешь, Громов? — Председатель резко повернулся ко мне, а, следующие на удалении от нас, пара телохранителей быстрым шагом двинулись к нам.

— Вам сейчас надо показать себя громкими посадками и конфискациями. — я не отвел глаза, понимая, что другого шанса высказаться у меня больше не будет: — Тогда можно будет посадить большевика на царский трон, а иначе протестное голосование повернется своим афедроном в вашу сторону.

— Громов, ты понимаешь, что это высший орган законодательной власти страны? Тут шашкой махать нельзя. — Кирюхин сделал знак, чтобы охрана осталась на удалении и понизил голос: — Ты что, думаешь, что от меня многое зависит? Тут вчера в Белом доме чуть электричество не отключили, потому что бухгалтер деньги не туда перевела, а ты говоришь — конфискации, посадки.