Книга Да, товарищ член контрольной группы, страница 52 – Роман Путилов

— Ладно, что мы ей, действительно, няньки что ли? — Я махнул рукой: — Только деньги надо припрятать и, как стемнеет, унести отсюда эти чемоданы и выбросить их где-нибудь на помойке, ближе к метро. А еще у нас с вами дело на завтра, с самого раннего утра намечается, важное.

— Паша, нам бы завтра в учебном центре появиться, а то ведь…

— Парни. Десять вещевых мешков, набитых долларами…

— Что?

— Я говорю, что завтра можно взять, как минимум, десять вещевых мешков, набитых долларами.

— Да ладно, Паша, у тебя уже, видимо, буйная фантазия разыгралась… — Левин, с издевательской улыбочкой, поставил передо мной большую миску с пельменями, подвинул перечницу и блюдце со сметаной.

— То есть, два дипломата американских денег для вас не фантазия, а вот десять вещевых мешков — уже фантастика. Ладно, садитесь поближе и я вам расскажу, что я видел сегодня собственными глазами…

Москва. Гольяново. Арендованная квартира.

— Ну, и кто-то верит, что столичный генерал раздавал своим бойцам пачки долларов, а себе ничего не оставил? — я оглядел пристальным взглядом своих товарищей: — И кто-то продолжает считать, что завтра утром важнее поехать в Учебный центра, снова буем груши околачивать? И, кстати, последний вопрос — кто-то из вас считает, что деньги у генерала собраны из его легальных доходов? На пайковых, к примеру, экономил?

— Как в квартиру входить будем? — задал вопрос Левин, на что я неопределенно пожал плечами.

— Как обычно, когда задерживаем жулика. Ждем в подъезде, ломаем и входим в хату.

В постель я ложился, рассчитывая проспать до пяти часов утра, но через три часа открыл газа от странного звука, доносившегося до меня через приоткрытую дверь. Первым делом я сунул руку под матрас со стороны стенки и нащупал рукоять пистолета, после чего сунул вторую руку под кровать, и успокоился, пакет с деньгами был на месте, хотел было продолжить спать, но понял, что нестерпимо хочу в туалет. Не дошел до коридора каких-то пару шагов, когда понял, что из кухни, где горел свет, доносится звонкий женский смех. Появляться перед Галей в сатиновых семейных трусах желания не было, и я вернулся в комнату, набросить на себя футболку и шорты, а когда заглянул на кухню, и мне показалось, что это не Галя.

— Смотри, Паша, кого я встретил, когда мусор выносил… — подвыпивший Левин принялся усиленно мне подмигивать, мотая головой в сторону девушки, сидящей за кухонным столом, на плече которой, по-хозяйски, лежала рука Брагина.

— Здравствуй… — я запнулся, пытаясь вспомнить имя коммунарки, которая жила в комнате Галины на профсоюзной базе.

— Наташа.

— Да, Наташа. Извини, сутки не спал, голова дурная. А ты здесь откуда?

— Меня Галя попросила вам передать, что она сегодня не приедет, поехала себе в Подольск.

— Угу, ясно. Ну ладно, тогда я спать, а то голова, как чугун. Вы, парни… — я кивнул на бутылку «Пшеничной», уже ополовиненную, стоящую на столе среди разнообразной закуски. Точно помню, что у нас таких деликатесов в холодильнике не было, и парни обычно такими вещами не увлекались, им, что колбаса «Любительская», что «Салями», что благородная буженина, без разницы, схомячат все, не почувствовав особой разницы. Что-то странная девица, приехавшая к нам, на окраину Москвы, с мясными деликатесами и водкой, чтобы предупредить, что подружка не будет ночевать, хотя та могла позвонить по телефону? Непонятно.