Книга Да, товарищ член контрольной группы, страница 101 – Роман Путилов

— Задержанного обыскать, полностью… — со значением подчеркнул я, протянув товарищу вязаную шапочку с дырками для глаз: — И, чтобы он без штанов поприседал хорошенько, вдруг у него в анальном отверстии спрятан план распродажи всей Руси-матушки. Эти демократы — такие затейники.

Безликая фигура, с замотанной плащом головой задергалась, замычала, но Давид уже волок его, недрогнувшей рукой, дальше по темному коридору, а я, проводив их взглядом, задумался, не включить ли господина Рыжова в попечительский совет этого заведения? Может человек, совсем небедный, хоть телевизор в камеру купит, а то, больно, обстановка у нас казенщиной отдает — ни шторок на окошках, ни картин именитых абстракционистов на стенах мрачных коридоров.

Почти сразу из кабинета, куда уволокли нашего нового постояльца, стали доноситься крики — видимо Рыжов пытался препятствовать проведению полного личного обыска на общих основаниях, требуя к себе особого отношения, хотя это было А — бесполезно, Б — недемократично. А ведь, было дело, когда Аркадий Семенович Рыжов протестовал против номенклатурных привилегий.

Я же пошел в пищевой блок — пора было готовить завтра, ведь оба наличных узника требовали к себе душевной теплоты и неустанной заботы.

Через два часа я сходил за Рыжовым в помещение изолятора — маленькую кладовую, без окна, стараниями молдавских строителей, щедро накидавших на стены кладовой смесь известкового раствора и щебня с острыми гранями, отчего нахождение там человека превращалось в натуральную пытку — там было можно только стаять, стараясь не касаться влажных и колючих стен. Дышать там было тяжело по причине плохой вентиляции и запаха извести. В общем, самое подходящее местечко перед началом серьезного разговора.

— Присаживайтесь, Аркадий Семенович. — я указал на табуретку, напротив стола: — Есть будете? Вы уже поставлены на довольствие, поэтому на вас приготовили. Рекомендую — отличная каша, даже с маслом.

Судя по перекошенной физиономии Рыжова, мой кулинарный изыск ему не по нраву.

— Ну, как хотите. — я подтянул миску к себе: — А я поем, а то, с этими задержаниями, даже позавтракать некогда.

— Перестаньте жрать это! — Рыжова аж затрясло: — Я требую немедленной встречи с адвокатом, прокурором, с кем там мне встречаться положено, и немедленно. Это вопиющий произвол, и я буду жаловаться, так и знайте! Это вам с рук не сойдет!

— Ну, прокурор с вами встречаться пока отказывается, он поручил это мне. — я спокойно доел еще теплую «сечку» и отставил миску в сторону: — Вот, видите, следователь прокуратуры дал мне отдельное поручение, где, среди прочего, говориться, что необходимо установить местонахождение гражданина Аркадия Семеновича Рыжова, доставить его в отдел внутренних дел и отработать на причастность к ранее совершенным преступлений.

Я положил лист отдельного поручения перед задержанным, и Глава Администрации покойного Президента буквально впился в него глазами, чтобы отбросить от себя через пару минут:

— Какая чушь! Где я и где следователи военной прокуратуры! Я даже в армии не служил. Могли бы что получше придумать…

— Не торопитесь с столь категоричными суждениями, Аркадий Семенович. Военная прокуратура расследует дело о попытке военного переворота, в котором замешан ваш хороший знакомый, бывший командир гвардейской дивизии, а ныне покойный. — я назвал фамилию генерала: — Были же знакомы же с этим человеком? А после смерти генерала остались записи, очень интересные, и вы там многократно фигурируете. А преступления, в которых так или иначе, замешаны военнослужащие, всегда расследует военная прокуратура, а правосудие осуществляется военным трибуналом.