Книга Капкан на спящего дракона, страница 8 – Ольга Володарская

— А ты будто нет? — подмигивал ему приятель, женившийся чуть позже Эдика. — Мужик при бабках, видный. Можешь себе позволить молоденькую. Или двух!

Старкову тогда противно стало, и он ушел раньше времени.

— Нет, я не святой, — говорил себе он, шагая пешком до дома, чтобы избавиться от хмеля и неприятного послевкусия. — Бывает, увлекаюсь другими женщинами. Но черту не перехожу…

Ему нравились молоденькие, чего уж греха таить. Но всерьез запал он на свою ровесницу. Шикарная, умная, с большим достоинством, она сразу после первого поцелуя предупредила:

— Я не создана для интрижек.

— Я тоже.

— Но ты женат. — Он никогда не снимал кольца. — А я уже восемь лет в разводе. Давно хочу отношений, а ты не разведешься. — В ней теплилась надежда на то, что в семье Старкова все плохо и он готов уйти из нее.

— Никогда, — честно ответил он.

— Значит, нам нужно прекращать наши встречи.

На них они только ели, пили и беседовали. Эдик приглашал ее в какой-нибудь хороший ресторан, а после отвозил домой. Катя тогда была в очередной командировке.

— Желаю тебе всего наилучшего. Надеюсь, ты встретишь того самого.

И она встретила, но только через два года. А Эдик больше не позволял себе вольностей, но издали молоденькими красотками любовался до тех пор, пока его дочка не превратилась в очаровательную юную леди. Когда на нее пялились его ровесники, Старков готов был глаза им повырывать. А что будет дальше, когда еще и младшенькая подрастет?

С сыном ему было проще. И не только потому, что мальчишка. Миша познал все трудности выживания. Он ел что дают, любую найденную на улице ерунду мог превратить в игрушку, сам ходил в школу, занимался уроками, мог сэкономить на обеде, чтобы купить себе диск с фильмом, добраться на автобусе до другого конца города. У него не было своей комнаты до семи лет, и Миша обустроил себе на балконе «шалаш». Там еще хранился и чинился его велосипед, зимовали колеса древней Эдиковой иномарки, складировалось мамино старье, ожидающее реставрации.

Соня родилась в переходный период. Старковы еще не считались обеспеченными, но уже не бедствовали. Квартиру купили большую, трехкомнатную. Дочку наряжали, с малых лет возили на море. И конечно, водили на кружки. Представить, что она, как Мишка в свое время, куда-то поедет на автобусе без сопровождения взрослых, оба родителя не могли.

— Третий ребенок у нас барчук, — подмечала Катя. — Даже пеленки у него изо льна и с натуральным кружевом. Гадить в них приятнее, наверное. Потом золотой горшок купим, да, папочка?

Именно он баловал детей. Особенно Аню, потому что мог себе это позволить. Но она, надо сказать, не росла капризулей. Нежная и воздушная Соня доставляла больше беспокойства. Катя винила в этом переходный возраст. Даже сейчас, когда ей исполнилось двадцать. Говорила, у нынешних детей он затяжной…

— Папа, это правда? — прокричала Софья, вбежав в спальню, где разговаривали родители. Была у нее привычка подслушивать. — Мы едем в Москву?

— Мама против.

— Мама! — еще громче заверещала дочь. — Ты что, с ума сошла? Такая возможность побывать в столице.

— Когда вернусь из командировки, вместе съездим.

— Это нечестно! Ты будешь по Европе гулять, а мы тут сидеть в Сибири.

— Не гулять я там буду, а работать. С утра до вечера. Еще и бороться с португальскими бюрократами…