Книга Два лица смерти, страница 52 – Эжен Марсэль

Так ничего и не придумав, я умылась холодной водой и уже собиралась вернуться на кухню, как услышала разговор Дона по телефону.

— Свен, ты не представляешь, какие тут все деревенщины, сплошные красные шеи. Даже вина приличного не подали к столу, не говоря уже об изысканных блюдах. Индейка с картофельным пюре — фу, как вульгарно! А дом? Ты бы видел их дом! Наверное, мне придется ночевать в гараже.

В этот момент попранное чувство собственного достоинства и обида за семью довели меня до наивысшей точки кипения, и я заорала:

— Пошел вон из моего дома, скотина! Твое место не в гараже — он слишком хорош для тебя, — а в свинарнике, если бы он у нас был!

Дон застыл с трубкой в руке. Впервые я заговорила с ним в таком тоне.

Тут вклинилась мама:

— Ава, что ты говоришь? Как можно так с гостем?

Ее слова разозлили меня еще больше.

— А вы? Как вы можете терпеть такое отношение к себе в собственном доме?

Я почувствовала, как волна удушающего гнева разливается багровым румянцем по лицу и шее. Воздух стал тяжелым и каким-то… пряным. Руки чесались дать оплеуху якобы не отошедшему от «унижения» Дону, но в глубине души я понимала, что такой поступок поставит крест на нашем романе. Несмотря на обуявшую меня ярость, я любила этого засранца, но спускать ситуацию на тормозах не намеревалась.

Родители растерянно молчали и переводили взгляд с меня на Дональда и обратно. Казалось, их больше беспокоит его реакция на мой демарш, чем уничижительное поведение в их сторону.

Дон медленно нажал кнопку отбоя, и я поняла, что Свен стал свидетелем скандала. «Это плохо! Очень плохо, просто катастрофа! Одно дело, когда мы между собой ругаемся, и совсем другое — потеря лица перед лучшим другом», — мысленно ужаснулась я. Гнев утих так же быстро, как гаснет небольшой костер, если в него плеснуть воды.

Не говоря ни слова, Дональд оделся и вышел из дома. Только услышав, как взревел мотор машины, я очнулась от оцепенения и побежала остановить его, извиниться за свое поведение. Но я опоздала. Автомобиль любимого вылетел с площадки перед домом, взвизгнув тормозами, и обдал меня фонтанчиками попавшего под колеса снега. «Это конец. Я больше никогда не увижу его, — пульсировало у меня в голове. — Что же я наделала…»

Всю ночь я не спала, оплакивая свою любовь и казня себя за несдержанность, а утром папа отвез меня в Сиэтл. Пока мы ехали, я названивала Дону и писала ему сообщения. Он, естественно, не отвечал. Снова все перестало иметь значение, но уже из-за потери любимого.

* * *

Почти весь январь я пыталась поговорить с Доном, подкарауливала его возле работы, бродила по местам наших встреч в надежде встретить там его. Я даже попыталась найти номера его друзей, но потерпела неудачу. Я перестала ходить на тренировки и следить за собой — какой в этом толк, если я потеряла свою единственную любовь? Я была готова на любые унижения, лишь бы вымолить прощение. Иногда мне становилось тошно от самой себя, особенно когда я вспоминала инцидент, из-за которого все произошло, но со временем я убедила себя в том, что сама спровоцировала любимого и он ни в чем не виноват.

Наступил февраль. Приближался День влюбленных — годовщина нашей первой встречи. Думать о том, как бы мы ее отмечали, стало совсем невыносимо. И вдруг однажды днем ожил телефон. Посмотрев на экран, я не поверила глазам. Звонил Дональд. Дрожащими пальцами я приняла вызов.