Книга Цветы дикой груши, страница 60 – Алеся Кузнецова

Юля передала капитану фотографию, и на несколько минут в столовой воцарилась тишина.

Каждый о чем-то думал, не делясь своими мыслями ни с кем. Наконец Федор не выдержал.

— Откуда у вас самого эта вырезка из газеты? Что за дурацкая шутка!

Федор положил фотографию на стол и уперся ладонями в подбородок. Савицкий ответил разу же.

— Я нашел ее три года назад, разбирая комнату отца после его смерти. Тогда я не понял, зачем он ее хранил. Но фамилию запомнил. Смоловская. Красивая фамилия. Необычная.

— Когда вы появились в замке в прошлый раз, я не знал вашей фамилии. Но когда я приехал сюда после смерти историка, мне сразу дали список всех гостей, и я обратил внимание, что Федор — Смоловский. Совпадение, решил я. Но что-то внутри меня не давало успокоиться. Поводов оставаться тогда не было. Смерть историка была похожа на сердечный удар. Но ваша фамилия не давала мне покоя. И я решил остаться.

— А мы тогда все думали, как вы могли заподозрить убийство, если на него ничего не указывало, — Эва смотрела на него теперь с подозрением.

— Но ведь интуиция не подвела… Пару запросов в интернете подтвердили, что пианистка на фото из комнаты отца — мать Федора. Я тогда пытался найти какие-то зацепки и в результате нашел в архиве эту историю про управляющего. Никакого состава преступления, но мой отец, тогда еще старший лейтенант, зачем-то разрабатывал ее и сохранил фото из газеты. В отделе никто ничего не помнил, а я тогда решил, что убийство историка как-то связано с этим всем.

— Но оказалось, что нет, — холодно произнесла Эва. — Это просто история любви. И она не имеет отношения к преступлениям.

— Ну, с фотографиями-то, выходит, своя история была… — пробормотала Светлана.

Отец Федора ударил ладонью по столу, выпуская внутреннее напряжение. А Наталья Алексеевна взяла распечатку с фотографией в руки и несколько минут молча водила пальцами по снимку. Наконец она медленно отложила листок и встала.

Юля почти сразу же подняла со стола фотографию и внимательно посмотрела.

— Какой же он красивый был в молодости…

Наталья Алексеевна задвинула стул и отошла к окну. Раскрыв створки, она чуть наклонилась, как если бы ей не хватало воздуха. Спина ее дрогнула, и Эве показалось, что женщина беззвучно заплакала.

Наталья Алексеевна резко закрыла окно. Створки ударились друг о друга, но она не обратила на это никакого внимания. Она не обернулась. Не посмотрела ни на сына, ни на капитана. Быстрым шагом прошла мимо стола, мимо Савицкого, мимо Юли, своего мужа — будто их здесь не было.

Федор вскочил так резко, что стул заскрипел по каменному полу.

— Мама!

Он рванул за ней, едва не задев плечом Эву.

Светлана неловко встала из-за стола, уронив салфетку на пол.

— Ну… я тогда пойду?

Оксана поднялась следом, поправляя фартук.

— Мне тоже обед готовить надо.

Савицкий коротко кивнул, даже не глядя на них.

— Идите.

Они вышли одновременно. Тяжелая пауза повисла в комнате. Отец Федора медленно поднялся. Стул он отодвинул с подчеркнутым спокойствием. Посмотрел на Эву сверху вниз:

— Это все из-за тебя, — сказал он негромко, но очень отчетливо. — Ты виновата. Со своим замком. Со своей дурацкой свадьбой.

Его глаза были холодными, как стекло. Он на секунду посмотрел на Савицкого и снова повернулся к ней.