Книга Цветы дикой груши, страница 28 – Алеся Кузнецова

Кирилл Федорович резко поднялся.

— Простите. Мне нужен воздух.

Он вышел. Свечи продолжали гореть, воск медленно стекал на белую скатерть. Никто не произнес ни слова. И только теперь Эва поняла: отец Федора смотрел не на Савицкого. Он смотрел на нее. Она почувствовала, как кулон на груди начал жечь, словно старая легенда перестала быть просто легендой.

Тарусов пытался шутить и рассказывать истории о студентах. Яромир Петрович старался, как радушный хозяин, удержать разговор в безопасных рамках. Савицкий вел себя так, словно ничего не произошло. Как будто он только что не превратил их предсвадебный вечер в поле боя.

Кирилл Федорович так и не вернулся. Наталья сидела выпрямившись и отвечала Аркадию Львовичу невпопад. Свечи догорали неровно, воск стекал по белой скатерти, оставляя неровные следы.

Когда гости начали подниматься, Федор глянул на Эву и шагнул к матери.

— Мам, я тебя провожу.

— Не стоит, — спокойно ответила Наталья.

— Там запутанная дорога, лучше провести.

— Я запомнила.

— С первого раза ее даже я не запомнил.

Она чуть повернула голову.

— У пианистов идеальная память на тысячи нот, Федор. А ты переживаешь из-за трех коридоров?

Он хотел возразить, но только кивнул. В ее голосе было что-то такое, что спорить стало невозможно.

Эва коснулась его руки.

— Займись отцом, — сказала она так, чтобы другие не услышали.

— Спасибо тебе, — он посмотрел на нее с усталостью и благодарностью одновременно. — Семья — нелегкая ноша. Я таким отца не видел… Пойду к нему.

К ним подошли Ирэн и Жан.

— Эва, у меня нет музыкальной памяти. И я бы не отказалась пройтись сейчас по замку с тобой.

В коридоре пахло холодным камнем и лавандой. Жан шутил больше обычного, говорил оживленно — так он всегда прятал неловкость.

— Завтра первым делом показываешь мне, что сделали с нашим ключом, — заявил он. — Я ради ключа, считай, приехал.

— А я надеялась, что ради моей свадьбы.

— Ну и это чуть-чуть тоже. Но ключ в приоритете, — рассмеялся Жан. — Помню, как мы с тобой голову сломали над тем, что за золотую пластину оставила тебе моя бабушка.

— А в замке ответ нашел следователь. Кто бы тогда мог подумать, да?

— Так когда идем смотреть ключ?

— Завтра целый день впереди, — улыбнулась Эва. — Свадьба только вечером.

— Если никто никого не поубивает за ночь, — подмигнул Жан.

Ирэн мягко коснулась его локтя.

— Жан, прекрати такие шутки.

— Тетя Ирэн, шутки продлевают жизнь.

— Спокойной ночи, Жан.

— Понял, дальше — только девичник. И вам спокойной ночи.

Когда они остались вдвоем, Ирэн остановилась.

— Эва.

В этом обращении не было ни укоризны, ни тревоги. Но Эва поняла: мать хочет поговорить о чем-то серьезном. А у нее сейчас не было сил ни на серьезные разговоры, ни на честные ответы.

Она отвела взгляд, рассматривая трещину в камне под ногами.

— Я не спрашиваю, — сказала наконец Ирэн тихо. — Я просто вижу. Когда мужчина так смотрит, он боится не прошлого. Он боится будущего.

Эва поспешно подняла глаза.

— Все хорошо, мама.

— Конечно. — Ирэн поправила серьгу. — Но если вдруг нет — ты не обязана быть сильной для всех сразу.

Эва кивнула и коротко обняла мать, крепче, чем собиралась. Но и отпустила ее почти сразу.

— Иди отдыхать. Завтра длинный день.

Ирэн не двигалась.