Книга Фикус знает правду, страница 68 – Алеся Кузнецова

— Марина, хочется заплакать, но понимаю, что нельзя.

— Чудес не бывает, Дарина. По крайней мере, за каждое чудо в моей жизни мне потом приходилось расплачиваться.

— Три инвестора, серьезный проект, миллионы, отель… Почему я не подумала раньше, что они не могли вот так прийти без юристов, ассистентов?

— Потому что не смогла догадаться, что объекта нет, — тихо сказала Марина. — Есть только схема.

Я кивнула.

— Но тогда кто они? И откуда? — задумалась Марина.

Я посмотрела на выключенный телевизор и медленно произнесла:

— Пока не знаю. Но одно ясно точно: если Верещагин и Гранов — хищники, то эти трое — падальщики. И они питаются тем, что остается после таких, как эти двое.

— Дарина, — медленно сказала Марина, — но ты же понимаешь, что они вернутся? И теперь, зная, что инвесторы не настоящие, ты сможешь иначе вести игру.

Перед глазами пронеслись картинки того, как мы с Сиреной связываем всех троих, засовываем в шкаф и пытаем офисным дыроколом, пока не заговорят. Что-то, а воображение у меня работало ярко и художественно. Жаль, что интуиция не раз подводила.

Ночью я почти не спала. Точнее, спала урывками, как люди, которые боятся упустить что-то важное, но все равно при этом упускают. Стоило закрыть глаза, как мозг начинал прокручивать варианты: откуда взялись арабы, кто их привел, в чем их цель, на кого они играют… что делали фото Марины и Светозара в кармане моего покойного шефа, почему шеф переписал компанию на меня и, самое главное, почему Зоран не сказал мне ни слова про аферу с номерами Марины и Верещагина. Почему даже не моргнул, когда показывал номер 312, и не намекнул, что гости в нем меняются, несмотря на то, что бронирует его Марина. И почему даже не намекнул, что вообще был знаком с моим шефом. Как это связано с пранкерами, которые разыграли звезду йоги, а главное — кто платит и почему именно сейчас.

Я ворочалась, переворачивала подушку на холодную сторону, считала до ста, потом до двухсот, потом обратно. Представляла вереницу слонов, считала белоснежных овечек, но те тут же превращались в моих арабов, а слоны спрашивали голосом Гранова: «Где мои деньги, Дарина?»

Под утро мне приснилось, что все участники нашей драмы собрались в моем кабинете и мне пришлось просить Марину донести для нее стул. На этой фразе я вскочила и поняла, что проспала.

Маринка на диване спала, как младенец, и я даже позавидовала ей. Вечно этой Грановой везет. И теперь по телевизору ее показывают, все ей сопереживают, а она спит, развалившись у меня на диване.

Но я тут же одернула себя за эту мысль, потому что, кажется, впервые в жизни у меня появлялась подруга, помимо моего фикуса. Живая, настоящая, не всегда согласная со мной и совсем из другого мира. Но все же за последнее время мы с ней никому так не доверяли, как друг другу.

Через двадцать минут я запрыгнула в свою машину и, не разогревая двигатель, нажала на газ. В опоздании есть один неизменный плюс: основной поток машин успевает проехать до тебя, и пробок почти нет. Да, я опаздывала именно настолько. Только теперь ругать меня некому, потому что и шефа больше нет, — нервно хохотнула я и вздохнула, вспомнив, как хорошо и тепло мне было, когда я ни о чем не подозревала и верила в наш выдуманный мир.

Но если схема есть, значит, у нее должен быть центр. А если есть центр — кто-то обязательно дернет за нитку не там. А я теперь буду смотреть во все глаза, в то время как Марина будет корпеть над каждым документом и каждой платежкой. Мы наконец определились с полномочиями и решили, что каждая из нас делает то, что умеет лучше всего: я — вращаться среди офисных проблем, а Марина — тайно работать, пока все думают, что она вообще не соображает, с какой стороны договор читать.