Книга Тень княгини, страница 145 – Алеся Кузнецова

— Да. Но меня смутило не интервью. Там, помимо беседы с этой Ленской, было чересчур много перебивочных планов, и все они выглядели как-то странно. Видео щитков, оконных замков, камер на заборе, датчиков под потолком Андрей сказал, что случайно встретил в фонде родственника, который работает охранником, и тот попросил снять его рабочее место на память. Мол, поэтому и не отдал материал на работе в монтаж, что там много личного. Он знал, что я слышала, как они ругались с Родионом.

Анна напряженно смотрела в одну точку, и было очевидно, что в эту минуту у нее идет сумасшедшая работа мозга.

— Олег, мне нужно увидеть ноутбук Андрея. Из-за информации на нем меня пытались убить. Теперь это очевидно. Мы должны понять, что там и чего так боится Родион.

— Он не спрашивал больше у тебя про это после аварии?

— Нет, но.

— Марк сказал, что во время операции на клинику была хакерская атака, — хрипло добавил Федор. — Кто-то очень не хотел, чтобы к тебе вернулось зрение.

Все обдумывали эти слова, и вдруг Анна рассмеялась.

— Сама того не понимая, я успокоила Родиона, и он оставил меня в покое. Я сказала ему: «Ну вот, зрение вернулось полностью, скоро и память вернется».

Она сглотнула.

— Только я имела в виду память на обычную нормальную жизнь. Я говорила метафорически. А он, скорее всего, понял это буквально и, внимательно глядя, переспросил: «Ты не все помнишь?»

Анна медленно подняла глаза.

— И я ответила, что даже не могу теперь вспомнить, кто я на самом деле.

Дверь гримерной захлопнулась, отсекая Анну от суеты телевизионных коридоров. В комнате пахло пудрой, лаком для волос и крепким кофе — запахами, которые последние месяцы казались ей фантомными.

В кресле перед зеркалом Анна сидела неподвижно. Рядом стояла Маша — бессменный гример канала, которая знала каждую пору, каждую тень и черточку на ее лице еще со времен первых эфиров. Маша не задавала лишних вопросов. Она просто молча открыла свой тяжелый, потрепанный кейс.

Маша работала бережно. Спонж мягко касался кожи, выравнивая тон, кисть ложилась на скулы, очерчивая их былую, благородную геометрию. Но когда пальцы гримера приблизились к левому виску, Анна мягко перехватила ее запястье.

— Не надо, Маш, — тихо сказала она, глядя на их отражение. — Не нужно перекрывать его плотным гримом до нуля. Не надо делать вид, что его нет. Просто сделай так, чтобы он не говорил за меня первым.

Маша замерла, вглядываясь в зеркало. Ее ладонь чуть дрогнула, а в глазах мелькнуло понимание, доступное только тем, кто годами создавал чужие экранные иллюзии. Она аккуратно высвободила руку, взяла тонкую плоскую кисть и скошенным движением нанесла едва заметный блик, превращая рубец в графичную, почти незаметную деталь.

Анна взглянула на себя.

Из Зазеркалья на нее смотрела женщина, которую она одновременно знала и не знала. Шов был почти незаметен — тонкая светлая линия у виска, уходящая к скуле. Раньше Анна увидела бы только его — эту метку своей слабости, аварии и пережитого позора. Сегодня она увидела глаза.

В них больше не было затравленного блеска жертвы, прячущейся в панцире старого статуса. Не было и отстраненности Снежной королевы. Появилась новая Анна — взрослее, жестче, глубже. Она больше не воевала со своим лицом и своим прошлым. Шрам перестал быть главным на этой плоскости просто потому, что Анна больше не была им занята.