Книга Голоса в комнате эхо, страница 45 – Влада Ольховская

— Да, наверное… Наверно, ты права, спасибо! – просияла Майя. – Извини, что пристаю к тебе в такой период, но ты супер справляешься!

— В какой период?

— Ну, Матвей вернулся и все такое, а ты… Ой.

Майя была похожа на Гарика в том, что легко позволяла эмоциям нести себя вперед. Но если профайлер умел быстро останавливаться, то она – нет. Вот и теперь она поняла, что сказала больше, чем следует, лишь увидев реакцию Таисы, однако было уже поздно. Она, конечно же, бросилась извиняться, объясняться… Только это ничего по-настоящему не значило, да и проблема была не в Майе.

Вернулся, значит… Она вроде как знала, что он вернется, но за последние месяцы ожидание стало настолько очевидным и бессрочным, что этот момент будто бы перестал существовать. А оказалось вот так просто. Вернулся. И Гарик знает – раз знает Майя. И Форсов тоже. Да все знают, кроме нее!

Хотелось злиться на них и этой злостью оградиться от мира, но проклятый опыт профайлинга отказывался исчезать. Таиса прекрасно понимала, что общие знакомые хотели как лучше, так чаще всего и бывает! Им казалось, что это личное дело Матвея и Таисы, они должны сами все решить… Интересно, они хоть задумались о том, каково ей было бы столкнуться с ним без предупреждения? Он-то подготовиться мог, выбор был за ним! А ей только и оставалось, что попасть под поезд!

Но это раньше, не теперь. Фактор удачи ведь никто не отменял.

Поэтому Таиса заставила себя отстраниться от урагана, бушующего внутри, и ободряюще улыбнулась Майе, которая, казалось, готова была разрыдаться.

— Все в порядке, честно. Ты даже не представляешь, как ты мне помогла.

— Я… помогла? – удивленно моргнула Майя.

— О, да! И раз уж пошло такое дело, я попрошу тебя о еще одном одолжении. Пусть этот разговор останется между нами, ну а со всем, что последует дальше, я разберусь сама!

* * *

Следователь был старой закалки, из тех, кто презрел пенсию и решил, что из кабинета его вынесут исключительно вперед ногами. Именно поэтому профайлеры в его личном мире были помечены ярлыками «зачем испортили русский язык» и «какая-то иностранная приблуда». При этом объяснять ему, что изменилось только слово, суть осталась той же, да и слово «психолог», в общем-то, тоже не исконно русское, равно как и «криминалист», было бесполезно: ответ на незаданный вопрос частенько превращается в жалкое оправдание.

Матвею достаточно было того, что этот человек дошел до нужной стадии – той самой, на которой он будет слушать профайлера и не выпендриваться. Особенно при том, что общаться им предстояло много, расследование теперь ограничивалось его кабинетом. А дело все в том, что само преступление произошло несколько месяцев назад, жертв похоронили, место происшествия зачистили – квартира была арендной, хозяин настаивал на том, чтобы ему поскорее вернули возможность пользоваться дорогим жильем. Поэтому Матвею теперь оставалось довольствоваться фотографиями, отчетами и видеозаписями. Ладно, сойдет… Бывало и хуже.

Форсов ему накануне выдал не папку даже, а коробку с документами. Наставник был суров, но это его состояние по умолчанию. Тот самый выговор, которого Матвей втайне опасался, так и не случился. Они оба слишком хорошо знали: втаскивать человека на терапию за шкирку по большей части бессмысленно. Форсов пусть и не без труда, но смог поверить, что Матвей справится сам. Теперь оставалось поверить в это самому Матвею.