Книга Голоса в комнате эхо, страница 209 – Влада Ольховская

— Таких дел у нее было несколько, – пояснил Николай. – Не только Зоя Столярова.

— Это я еще могу понять… В смысле, не по-человечески, а в плане ее бизнес-модели, если это можно так назвать. Но убийства… Как она это устроила? Зачем? Например, Александра Литовцева я помню. Он был наглым, любил риск, он был во внутреннем круге… Но он никогда не играл на третьем уровне, на уровне жизни и смерти!

— Верно. Он не проиграл свою жизнь.

— Как это… Он же умер!

— Да. Но ставку он делал на втором уровне.

Николай уже знал, что у Литовцева был конфликт с другим клиентом казино, причем конфликт не деловой, а личный – Литовцев никогда кротким нравом не отличался. Он действовал нагло, потому что мог за себя постоять. Ему и в голову не приходило, что его обиженный соперник сумеет договориться с хозяйкой казино.

Александр Литовцев проиграл на втором уровне и должен был выполнить личный квест. Когда выяснилось, что ему предстоит выехать на встречную полосу скоростного шоссе, он отказываться не стал, пошел на принцип. Он не сомневался в себе, знал, что справится.

Чего он не знал, так это того, что накануне поездки его машина была испорчена. Это, впрочем, наиболее наблюдательные зрители и на ролике могли заметить – слишком странными и резкими стали маневры. Александр и так продержался куда дольше, чем ожидала Ларина, она даже нервничать начала… Но в итоге все закончилось предсказуемо.

После этого она организовала еще несколько подобных убийств, просто не обо всех было известно профайлерам. Зрелищность смертей нужна была не только для того, чтобы польстить самолюбию Лариной, это как раз вторично. Просто такими постановками она укрепляла веру клиентов в то, что казино всемогуще.

— У нас за два года было больше десяти смертей, – признал Денис. – Наших клиентов, из внутреннего круга! До сих пор не понимаю, как я это не заметил…

— Я понимаю.

— Вы понимаете – как я мыслю? Да неужели?

— Такая работа, – сдержанно улыбнулся Николай. – Мышление определяет реальность. Вы были абсолютно уверены, что нечто подобное невозможно, потому ничего и не замечали. Но куда важнее то, что ваш проект создал людей с определенным мышлением, раз уж мы завели речь о психологическом аспекте. С одной стороны – позволивших себе отстраниться от закона, от норм и даже привычной морали. С другой стороны – получивших высший авторитет в лице казино. Причем казино воспринималось как некая абстрактная сущность, не связанная конкретно с вашим именем или Ириной.

— Но они ведь продолжали жить в обществе! С чего бы им забывать про законы – или про адекватность?

— Денис, большинство преступлений начинается именно с того, что кто-то дал себе позволение это сделать. Иногда – подсознательное. Иногда – перебирающее все аргументы, из которых выбираются только выгодные. Еще раз: преступник осознает, что нарушает запрет. Просто запрет становится общественным, а позволение – личным. Понимаете?

— Начинаю. Но, послушайте… Среди тех случаев, из-за которых вы изначально на нас вышли, был еще этот, примерный семьянин…

— Руслан Щеглов.

— Возможно, его имя я не помню, помню суть. Его-то кто заказал?

— Никто. Руслан Щеглов страдал от легкой формы игровой зависимости. Он действительно любил жену и детей, действительно был с ними счастлив, но отказаться от той эмоциональной встряски, которую предоставляло казино, не мог, в этом и заключалась мания. Когда они с женой боролись за рождение ребенка, он еще держался. Потом все стало слишком обыденным, и он сорвался. Но он никогда не проигрывал больше, чем планировал, на такое ему хватало силы воли. Его беда заключалась в том, что он привлек внимание Ирины.