Книга Снежинка для шейха. Украденная дочь, страница 33 – Роза Александрия

Нажаловалась. Что же теперь сделает Карим?

Встаю и иду на выход, но женщина хватает меня за руку.

— Стой! Сначала переоденься!

Я опускаю взгляд на разорванные рукава и хмыкаю.

Все-таки не хочет, чтобы Карим узнал о вчерашнем? Но куда деть синяки и ссадины?

Хафифа все же удивляет находчивостью. Меня одевают в такое закрытое платье, что видно только кисти рук и кусочек шеи.

В таком виде женщина ведет меня по дворцу и буквально вталкивает в покои.

Успеваю удивиться, насколько здесь все отличается от нашего крыла. Страх парализует, но я стараюсь не паниковать.

Я должна показать Кариму, что не боюсь его.

Боже, какой же он…

Глаза падают на широкую спину, обтянутую белой рубашкой, словно второй кожей, на завитки темных волос, небрежно взъерошенных длинными пальцами.

Мужчина резко оборачивается и окидывает меня ледяным взглядом.

Меня бросает в жар от страха.

Карим и в хорошем настроении пугал меня до чертиков, а уж сейчас, когда его глаза горят огнем, я совершенно теряюсь.

Вспоминаю обещание, данное самой себе, и поднимаю взгляд. С вызовом смотрю в зеленые глаза и внутри разрываюсь от страха, хотя с виду этого никогда никто не сказал бы.

Карим вальяжно усаживается на край стола и ровным голосом приказывает:

— Подойди сюда, Снежана!

Он говорит на русском, чем немало меня удивляет. Здесь все считают знаком наивысшего уважения, если человек ради общения с ним переходит на его язык.

Надо же…

Хотя чего тут обольщаться? Карим хочет поговорить! Наказать меня за все, что я сделала, а значит, ему нужно как-то донести до меня информацию.

Я все так же стою на месте, не желая слушаться.

Мужчина прищуривается и глубоко вдыхает через расширенные ноздри. Вижу, как он злится. Привык, что каждое его слово слушают с открытым ртом.

— Ты же поняла мою речь! — рычит он, пересекая комнату.

Карим нависает надо мной, словно глыба, но я вскидываю взгляд на него и киваю:

— Да!

— Тогда почему ослушалась?

— Я не буду выполнять твои указы! Ты украл меня! — шиплю я в ответ.

Если такие, как Назифа, готовы пятки ему целовать, то я не собираюсь! Пусть не думает, что я ему покорюсь, как все остальные!

Внутри рождается такое чувство безысходности, что я готова на все, даже расцарапать лицо этому надменному шейху. Пусть меня потом казнят!

Мне уже все равно! Достаточно надо мной уже поиздевались в этой стране!

Карим хватает меня за шею, несильно, но довольно крепко, и наклоняется ближе.

— Я спас тебя! — рычит мне в лицо. — И теперь ты моя. Вся. Ты будешь делать только то, что я тебе скажу, поняла?!

Я замираю. Как бы я ни храбрилась, но от слов мужчины все внутри немеет от страха.

— Ты меня поняла?! Отвечай! – нажимает он на шею сильнее.

Страх толкает меня на крайнюю отчаянность.

Чувствую, что этот мужчина может сделать со мной что угодно. Даже если он сейчас убьет меня прямо здесь и сейчас, никто не узнает.

Да и дела никому не будет.

И это ощущение, что вся моя недолгая жизнь сейчас сфокусирована в руках другого человека, пугает до смерти.

Одно его неловкое движение — и мне конец.

Кроме того, что это дико пугает, это еще и дико злит.

У меня ничего не осталось! Ни свободы, ни счастья, ни выбора, даже своим телом я не могу распоряжаться!

Да кто они такие? Думают, что боги?!

— Я не ваша наложница! Не подстилка вроде Назифы или других! Я свободный человек! У меня есть права! А вы меня украли! — выплевываю я. – В моей стране тебя бы посадили в тюрьму! Всех вас!