Книга Эй, босс! У тебя тут ребенок подрос, страница 3 – Джесси Блэк

— Иди ко мне… — зову малышку, а она опускается на четвереньки и ползет ко мне с радостным визгом.

Я подхватываю и обнимаю дочь, которая впервые за всю жизнь оказалась так близко к своему отцу.

Я никогда не боялась остаться одна с ребенком на руках. Не знаю почему. Быть может, это из-за мамы, которая была сильнее всех, кого я знала?

Я не помню времени, когда мы жили с отцом. Все детство перед моими глазами была картина, как мама судится за алименты, а папа успешно их избегает.

Мама никогда не просила ни у кого помощи, она всегда говорила: я получу, то что мне положено, а другие пусть живут, как хотят. Она не мстила и не насылала проклятья на вторую папину жену. Она много-много работала, и у нас все было. Помню, как тайком подсматривала за склонившейся над кухонным столом мамой, которая каждую копеечку записывала в тетрадку. Она дослужилась до хорошей должности, дала мне все, что могла, а потом ее не стало.

Аленке было три месяца, когда мама вдруг сгорела за две недели. Следующим утром я обнаружила, что не могу накормить грудным молоком собственную дочь, потому что оно пропало — единственный раз, когда я и правда испугалась. Я даже не представляла, что такое может случиться.

Потом нас с Аленкой выселили из маминой квартиры, размахивая перед глазами какими-то бумажками. Оказалось, что квартира принадлежала маминой двоюродной сестре с севера, что умерла годом раньше, и теперь в наследство вступили ее дети, которым было плевать на нас и которым нужны были только деньги.

Мне казалось, что хуже быть не может, а хуже и не было. В какой-то момент все закончилось. Я съехалась с подружкой Олесей, с которой мы познакомились в роддоме, тоже матерью-одиночкой. Стали посменно работать и по очереди сидеть с детьми.

Еще во время беременности я работала в отеле «Примавера» в курортной части города помощником бухгалтера. Деньги были небольшие, но там можно было жить всю неделю, а к маме возвращаться на выходные. Мне нравилась эта работа. А когда вышла в декрет, стала помогать на дому.

После родов, когда не стало мамы и жилья, я пришла к бывшей начальнице, и она меня приняла.

Я не знаю, как сошлись звезды на небе, что мне так повезло, но мы с Олесей начали работать в «Примавере». Ей дали должность официантки и поставили нам смены по очереди.

Когда одна из девочек-администраторов вышла в декрет, мне предложили занять ее место, и я согласилась из-за более высокой зарплаты. Пришлось сменить очки на линзы, купить косметику, которой я особо раньше не пользовалась и сходить в салон, чтобы оживить волосы.

Я от природы блондинка, но лет с шестнадцати красила волосы в каштановый, чтобы быть как Блэр Уолдорф из «Сплетницы», а потом уже по привычке. Правда, королевой улья, как Блэр, я не стала ни в школе, ни в универе, скорее, превратилась в мышку в квадрате.

И вот я снова привыкаю к тому, что блондинка. На блондинок, оказывается, оборачиваются мужчины. И когда ты не в толстовке, а в платье, пусть и форменном, окружающие тебя замечают.

И я надеюсь благодаря всем этим изменениям Гончаров Руслан Игоревич меня не узнает. Как же я надеюсь!

Я не боюсь, что он что-то сделает, даже не уверена, что дочь его вообще интересует. Нет. Я так не думаю. Но я боюсь, что опять сделаю себе больно. Аленке нужна счастливая мамочка, а не грустное зомби, что была у нее в первые полгода жизни.