Книга Развод по-турецки или постучись в мою Тверь, страница 22 – Джесси Блэк

Я могла бы сделать это.

Прямо сейчас.

— Что. Ты. Делаешь? — рычит он на меня, а я моргаю, освобождаясь от наваждения, и понимаю, что стою на цыпочках, а мои пальцы рисуют круги на его шее у самой линии волос. В какой момент он подхватил меня за талию? Почему его горячая ладонь на моей спине.

— Привет, — тихо говорю первое, что приходит в голову, и улыбаюсь.

Мне так хорошо. Как прежде.

— Ты не сделаешь этого с нами, — строго говорит Эмре, но не отступает.

Почему он звучит так, будто обижен на меня? Будто это я ушла, а не он.

— Потому что ты женишься? — я приподнимаюсь повыше, он стоит чуть наклонившись ко мне, и мы едва ли не соприкасаемся носами.

— Потому что ты… — начинает он, я касаюсь кончиком своего носа его щеки и Эмре с шипением выдыхает. — Потому что… уехала. И теперь… все кончено.

Что?

Я моргаю в недоумении. Он смотрит на меня внимательно, его рука соскальзывает с лопаток на поясницу, и пальцы сжимают мою талию. Такие горячие и знакомые, что из моего горла вырывается тихий стон, а Эмре в ответ на это хмурится и, кажется, рычит. Это определенно очень похоже на рык. Что происходит?

И он резко потянувшись вперед… прижимается к моим губам своими.

Черт возьми, что это значит?

Я всхлипываю, отвечаю на поцелуй и через секунду оказываюсь на столе, а он между моих ног. Между нами был слишком бурный роман, а потом всего одна неделя близости, когда мы, как выяснилось, поженились, я хорошо помню каждую ночь (не всегда ночь, к слову), и теперь тело реагирует мгновенно. Оно хочет как раньше. Оно недополучило положенного супружеского долга, так что я не до конца отдаю себе отчет, когда закидываю ноги на талию Эмре, прижимаюсь к его груди своей. Это невероятно круто. По-настоящему круто.

— Я скучал, — бормочет он.

— Я тоже… очень…

Его рука скользит по моей спине то вниз, то вверх.

Я хочу продолжения. Немедленно.

Или развода?

Он женат!

Почти…

Женат на мне, а женится на другой.

Наташа, стой, стой, стой!

Но Наташа не останавливается, а вместо этого запускает пальцы в волосы мужа.

Он бросил меня.

Он спутался с другой.

Он…

Со стоном прижимается ко мне, и я клянусь, что хочу прямо сейчас уйти в его спальню и никогда оттуда больше не выходить.

Спальню, которую обставила Элиф для своего будущего гнездышка!

Черт.

— Черт…

Эмре от меня отстраняется, резко ставит на пол, поправляет мне платье, волосы. Жесты привычные, потому что мы делали так сотни раз, после того как обжимались в комнате с принтерами или в конференц-зале. Я не присоединяюсь, не поправляю Эмре прическу или одежду. Мне не хочется, потому что через секунду мы с ним обо всем забудем, а я неожиданно хотела бы помнить. Смотреть, какой он лохматый, и помнить.

— В чем дело? — устало интересуюсь, пока Эмре застегивает мое платье. Когда расстегнуть успел?

— Элиф.

Он говорит это коротко, делает от меня два шага, а через мгновение распахиваются кухонные двери.

— Ты? — холодно говорит она, стоя на пороге.

— Я.

Ох, что начинается!

Элиф теряет всю грацию загадочной турецкой женщины, которой всегда пыталась казаться, вопит, как истеричка, и бросается на меня. Я чувствую, что она вот-вот вцепится в мои волосы, когда… Эмре закрывает меня собой. Поэтому Элиф колотит кулаками его по груди и что-то быстро и несвязно кричит.